Итальянская версия сайта

Навигатор

Новые книги

Главные книги. С. Сенчин, И. Абузяров, С. Самсонов

Роман Сенчин. Зона затопления. М.: АСТ, Редакция Е Шубиной, 2015
 

Книга заканчивается «страшной» – ненамеренно, по-видимому, однако отcылающей к лавкрафтовской мифологии Ктулху – сценой на кладбище: «Меж холмиков, как какие-то щупальца, ползла вода. Медленно, тяжело, тратя силы и время на то, чтобы промочить, напитать сухую почву. Концы этих щупальцев словно проваливались в землю, делая ее, серовато-коричневую, почти черной, но через несколько секунд новый толчок огромного организма двигал щупальце дальше. И новая полоска земли чернела, вода исчезала, а следом уже шел новый толчок».
 
«Зона затопления» – роман-катастрофа, но катастрофа не в «голливудском» смысле. Роман Сенчин, автор «Елтышевых» и еще дюжины романов о том, как современная Россия несется в ад на шестой передаче, описывает катастрофы социальные. Коньком этого автора всегда был «маленький человек», маргинализованный капиталистическими акулами планктон, – и обнаружив впечатляющее скопление дружественной живой силы в Сибири, на Ангаре, где новая фаза строительства Богучанской ГЭС предполагала создание «зоны затопления», из которой нужно переселить несколько тысяч людей – угодивших в зазор между интересами государства-левиафана и собственной жизненной инерцией, писатель заголосил – «Убивают!», после чего, в соответствии с темпераментом, полез в драку.
 
Сенчин демонстрирует, как по прихоти чиновников и олигархов, реанимирующих, ради политической выгоды, восходящую к эпохе СССР «идею развития», рушится старый уклад; исчезают, выводятся под корень целые семьи, обитавшие в этих местах по триста лет; погружается под воду «атлантида народной жизни». Конфликт между «бесправной старушкой» и «бездушной машиной индустриализации» не впервые привлекает внимание литераторов; «Зона затопления» посвящена В.Г. Распутину, это, в некотором роде, сиквел «Прощания с Матерой»; однако постсоветская кризисная ситуация обостряет новые противоречия между обществом и властью: мелкие бизнесмены подвергаются нападениям нанятых чиновниками гангстеров, журналисты осознают, до какой степени унизительной может быть цензура – и т.п. Разумеется, название романа – точнее, это скорее сборник рассказов, объединенных общей темой и большим Сюжетом рассказов; главных героев нет, но кое-какие персонажи упоминаются сразу в нескольких новеллах – метафора страны, оказавшейся под угрозой исчезновения в результате заговора убийц, воров и взяточников; грядет Великий Потоп – и «на дне» окажутся не отдельные представители народа, но этнос целиком.
 
Давние читатели «угрюмой» – на грани мизантропии – прозы Р.В. Сенчина знают, что автору крайне не нравится капитализм, чиновничья бюрократия и прочий кровавый-режим – но знают и то, что удачнее, чем стращать апокалипсисом, у него получается описывать экзистенциальные катастрофы маленьких людей – раздавленных пошлостью жизни, копающихся в своих психотравмах, перебирающих бутылочки с лекарствами («К водке уважительно надо — это не водичка проточная. Она и наказать может» и т.п.). «Зона» же «затопления» – c лавкрафтовскими «щупальцами» и распутинским надрывным плачем по погибающему миру – выглядит не столько метафорой, сколько гиперболой.
_________________________________
Ильдар Абузяров. Финское солнце. Нижний Новгород, Деком, 2015


Хронотоп «Финского солнца» – обретающийся где-то в нашем времени, «где-то на севере, в пограничной зоне широколиственных северных лесов и тайги», город: «Нижний Хутор». Там есть «Дом», густо населенный существами, которые наделены гипертрофированно «финскими» чертами (склонность к депрессии, некоторая медлительность и мечтательность) и звучащими на эстонско-финский же манер именами: сантехник Каако Сантари, врач Эску Лаппи, электрик Исскри. По психотипу и манере поведения все эти «соседи», однако ж, подозрительно легко идентифицируются с сугубо отечественными типажами; похоже, речь в романе нижегородского писателя из нынешнего «поколения сорокалетних» идет о городе, больше напоминающем Нижний Новгород, чем на какой-нибудь Тампере; «наблюдаю реализм” – мог бы сказать обо всех этих гротескных Каакко и Лаппи Коля Красоткин из «Братьев Карамазовых»; только вот повседневная живая жизнь этого Нижнего словно бы залита каким-то особым «литературным веществом»: мух в янтаре, вот кого они напоминают.
_________________________________
 

Ильдар Абузяров
_________________________________
 
Нарочито редуцированное – будто обведенное магическим кругом – пространство, Дом, задает всему повествованию притчевую тональность – даже при том, что сюжеты абузяровских новелл квалифицируются как бытовые – трубу прорвало, с кондиционера капает, дубы в парке рубят, чтоб построить ТРЦ, муж ушел к другой, да еще и решил судиться из-за квартиры. Впрочем, нет-нет, да и случается здесь что-то более экзотическое – например, когда сыщик Калле (не родственник ли Калле Блумквиста?) чувствует запах разлагающегося человеческого тела – и обнаруживает мертвым рок-звезду Рокси Аутти ( псевдо- или даже пародийно – «чухонские» имена - прием, работающий на остранение происходящего; долгосрочная эффективность его, однако ж, под вопросом – мнимые финны быстро приедаются: once a joke, twice a bore).
 
«Финское солнце» представляет собой ассамбляж эпизодов о приключениях псевдоиностранцев в квази-России, однако общий смысл конструкции – различимой, но лишь на уровне силуэта, как будто в белую ночь – остается затемненным и оттого непроницаемым; почему роман закончился именно там, где закончился, а не гораздо раньше или гораздо позже? Поди знай.
_________________________________

Сергей Самсонов. Железная кость. М.: Рипол классик, 2015


Сумасшедший – несуразно большой, зверски талантливый – роман про «больных железной мегаломанией» сверхчеловеков, которые пытаются реанимировать руинированное в момент развала СССР cталелитейное предприятие-гигант – да так, чтобы металл, который здесь производится, «держал на себе красоту и Историю» – и заполнил собой всю Вселенную: «Длина холодного проката, произведенного «Руссталью», равна 147 расстояниям от Земли до Луны и 1/3 расстояния Земля – Солнце», «рельсами 24,5 раза можно опоясать Землю по экватору». Масштаб предприятия соответствует масштабам страны – и масштабам зла, которое она в состоянии причинить слишком абмициозным демиургам. В первой половине романа Самсонов только закладывает заряд – который сдетонирует во второй; и купол ударной волны, направленной на читателя, расплющит его, разнесет, атомизирует; это настоящая, вагнеровской силы, трагедия, и не только про производство металла и тюрьму, но и про то, что люди оказываются сильнее металлов, как жизнь сильнее метафоры.
 
Что касается качества самсоновских метафор – и вообще прозы, то это случай, когда цитата справляется лучше любого критического отзыва: «Монстра должны были пускать уже сейчас. Решили никого не выставлять на пути следования спустившегося на могутовскую землю «самого» – никаких живых изгородей из рабочих в оранжевых касках и черных спецовках, со строгими и тягостно-почтительными лицами, надломленными новым, ни разу не испытанным волнением от грубого, прямого прикосновения к верховной власти русских. Все по своим кабинам и постам, все у своих клетей и агрегатов – вот так ему, Угланову, хотелось показать: благодатный огонь не спускается с неба, оттуда, куда повернулись все головы и несметь телекамер; тут алтарь – стан-5000, который он, Угланов, построил один, построили его, Угланова, железные, тут только он, Угланов, служит литургию. Мы все тут строим сами, мы жизнь свою делаем сами, не надо нам только мешать, а тот, кто приехал, – лишь функция, королева Маргрете Вторая, принц Чарльз, нетленные мощи в ларце, которые несут и водружают там, где в стране сегодня запускают что-то новое». Определенно, самый большой отечественный роман за последнее время; возможно, на сегодняшний день, – единственный литературный объект, который видно на Земле из космоса.