Итальянская версия сайта

Навигатор

Новые книги

Главные книги. Э. Лимонов, В. Кунгурцева, В. Козлов

Эдуард Лимонов. Illuminationes. М.: Ad Marginem, 2012
 

C каждым не то что годом – месяцем, неделей – Э.В.Лимонов приближается к тому, чтобы стать обладателем идеальной биографии. Бандит, поэт, писатель, революционер – а теперь еще и создатель оригинальной Универсальной Религии – ну или дипломированный лже-ученый, называйте как хотите. Трезвый, расчетливый, с сухим воспаленным умом человек, Лимонов всегда пристально разглядывал свое отражение в зеркале заднего вида – и, сопоставив обстоятельства собственной жизни с информацией, почерпнутой из "главных книг" - Библии, Корана, "Происхождения видов", - пришел к выводу, что общепринятая теория мироустройства нуждается в радикальной ревизии. Человек, на седьмом десятке осознал Лимонов, есть биоробот, выведенный Богом-Создателем нарочно для удовлетворения дефицита энергетической пищи. Как в любом хорошем науч-попе, все научные сведения - включая соображения относительно генезиса человека, особенностей устройства драконов и перспектив будущего восстания против Высших Сил - поданы не "абстрактно", а намеренно персонифицированы, не то для живости изложения, не то еще зачем-то: так, рассуждая о теории Ламарка, Лимонов непременно добавляет, что он и сам когда-то сиживал в Париже под ламарковской сосной; а описывая злоключения Люцифера (снабдившего биороботов разумом и ставшего жертвой наветов), замечает, что вот и его, Лимонова, всего лишь "пояснявшего мир моим молодым соотечественникам", недоброжелатели также очернили и ошельмовали. 
Так или иначе, человечество – во главе с Э.В.Лимоновым или без, это уж как получится – рано или поздно восстанет против своего Создателя и, как минимум, завоюет личное бессмертие; это, конечно, если Лимонов-визионер так же хорош, как Лимонов-писатель. Сомневаться в этом не приходится; единственное, чего Лимонов предсказать не может – это свое собственное будущее. Кем еще он себя возомнит? Юнгера, Мисиму и Солженицына он давно перещеголял – но ведь и это, похоже, не предел.
_________________________________
Вероника Кунгурцева. Орина дома и в Потусторонье. М.: Время, 2012
 

На Веронику Кунгурцеву навесили ярлык (“русская Джоан Роулинг” - автор трилогии о похождениях мальчика-сироты Вани Житного в полусказочном, полу-“настоящем” мире, где есть осада Дома Советов, война в Чечне и бомбежки Сербии – и одновременно домовые, лешие, ведьмы и летающие лошади), но она держится в литературе особняком; в сущности, единственное, что мы о ней знаем, - что она писательница, генерирующая очень странные тексты. “Орина” – теоретически, “взрослый” роман, хотя персонажи – скорее дети: девочка Орина и мальчик Сана, он скорее потустороннее существо, она здешнее , он ее охраняет от злых духов – хотя никаких точных функций у персонажей нет, в "Потусторонье” все слишком зыбко; здесь даже время действия непонятно - то ли при СССР, то ли в перестройку, то ли в наше время, то ли где-то в Европе, между исландскими сагами и Шарлем Перро. Роман - лабиринт, не имеющий ни центра, ни входа, ни выхода; внутренние полости густо затканы мифологически-фольклорной паутиной, затрудняющий продвижение; похоже, Кунгурцевой удалось сконструировать загробный мир – так осязяемо, как только возможно; проблема в том, что этот текст и по-русски-то кажетя непролазным – и существует ли хотя бы минимальный шанс конвертировать эту “сказку” на какой-то другой язык? Скорее нет; тем любопытнее попробовать нащупать хотя бы контуры этого романа.
_________________________________ 
Владимир Козлов. Свобода. М.: Флюид, FreeFly, 2012. 192 стр.
 
Владимир Козлов – автор "Гопников", "Варшавы", "Школы" и еще несколько гиперреалистических романов – сочинил текст о людях 90-х годов, чьи идеалистические представления о свободе драматическим образом не совпали с тем, что им пришлось пережить наяву. Главный герой и рассказчик работает помощником у странного бизнесмена, который сначала позиционирует себя как экстрасенс, а затем становится лидером карликовой политической партии; ничего хорошего из этого симбиоза не выходит. Мутная история - ниоткуда возникающая и ничем не кончающаяся – странным образом, выглядит очень типичным сюжетом из 90-х; талант, отличающий Козлова от графомана, состоит в том, что он припоминает – и разыгрывает - материал, который прочие писатели, не говоря уже об обывателях - инстинктивно отбраковывают как нерелевантный и бесперспективный; такого рода насильственное погружение в травматичное прошлое – неприятный эксперимент для читателя, однако автор свою задачу выполнил: мы видим, как эпоха деформирует кристаллические решетки характеров, - и что такое пресловутая «свобода» на самом деле. Не как рекламный продукт, а как слепая сила, действующая на манер софокловского рока.