Итальянская версия сайта

Навигатор

Новые книги

Главные книги. Н. Свечин, В. Левенталь, М. Степнова

Николай Свечин. Между Амуром и Невой. М.: ЭКСМО, 2012
 

Бум жанра ретро-детектива – непременно о благородных сыщиках, беззаветно служащих царю – длится в России вот уже второе десятилетие – и, возможно, тайна его витальности в том, что жанр этот постоянно мутирует. Романы Леонида Юзефовича были произведениями «высокой литературы», замаскированными под «низкий жанр», Б. Акунин синтезировал конъюнктурного героя и вышел на рынок с «литературным проектом», каждый роман которого представляет собой постмодернистский, заведомо игровой образец того или иного субжанра – «шпионский детектив», «театральный детектив» и проч. Только что к этой компании присоединился еще один мастер - нижегородский писатель Николай Свечин; стоит ли говорить, что действие его романов тоже происходит в России 1870-1880 годах – и в них тоже имитируется стилистика русской литературы третьей трети XIX века. Главные герои его «проекта» – сыщики Благово и Лыков; первый – бывший морской офицер, обладатель недюжинного аналитического ума, второй – фантастической физической силы; поначалу человек недалекий, Лыков стремительно прогрессирует в интеллектуальном отношении – и уже в этом романе именно он играет первую скрипку.
Завязкой служит история о серии преступлений в Петербурге в 1883 году – некто убивает беременных женщин, вырезает плод, а из плода – сердце. Благово догадывается, что преступник готовится к еще более страшному злодеянию  – потому что тому, кто съест 9 сердец, по преступном поверью, нечего бояться наказания, даже если он замыслил цареубийство. Ставший, по заданию начальства, «демоном» – то есть внедрившимся к ворами и убийцам агентом – Лыков выясняет, что в заговоре против России участвуют недобитые народовольцы, сливки криминального мира Петербурга, секта скопцов, поляки, англичане – и даже один член царской семьи; действие переносится из Петербурга в Москву, из Парижа на Памир, из Нижнего Новгорода в Забайкалье. Свечин прежде всего виртуозный историк – по количеству материала его романы превосходят конкурентов. Здесь все – даже какие-нибудь подонки из уголовных – могут в любой момент разразиться лекцией по истории китайско-российских отношений, тюремным обычаям или сравнительному религиоведению; впрочем, такого рода вставные мини-очерки всегда компенсируется эпизодами action. И как бы странно ни выглядел этот прием, он работает: читатель свечинских – просвещающих – детективов может узнать о нюансах истории России больше, чем из самого лучшего школьного учебника.
_________________________________
Вадим Левенталь. Маша Регина. СПб: Лениздат, 2012
 

Главная героиня романа – ее имя вынесено в название – аномально талантливая русский кинорежиссер, ищущая абсолютную истину и абсолютно точный язык для ее обнажения, автор нескольких гениальных фильмов; все очень подробно «пересказаны» в тексте – и когда мы узнаем, что они, последовательно, награждены Берлинским медведем, Венецианским Львом и Каннской Ветвью, фантазии эти вовсе не выглядят смехотворными. Роман, однако, не столько про кино, сколько про «жизнь» Маши – от детства в русской провинции до кризиса среднего возраста в швейцарской психиатрической клиники, про ее несколько любовей, ни одна из которых так и не станет, по разным причинам пошло-счастливой; короткие вспышки счастья ритмично чередуются в романе с продолжительными периодами трагедии; постепенно ссоры между Региной и ее мужчинами трансформируются в конфликт между ней и обществом, которое декларативно сочувствует трагедиям художника, однако на поверку табуирует их как не вполне приличные. Действие романа происходит «в наши дни» – в основном в Петербурге и в Берлине, однако эпоха, мелочи, «среда», «бессмысленное мясо впечатлений» интересует рассказчика постольку поскольку; это философский роман про фундаментальные вещи – о том, что такое творчество, смерть, одиночество, любовь, о том, что ««удвоение мира – единственный способ сделать мир познаваемым» и что «бросаться на ветряные мельницы судьбы в доспехах из глухо постукивающих друг о друга слов так же естественно человеку, как писателю – злоупотреблять метафорами». Мастерский, умный и глубокий роман – удивительным образом, дебютный и сочиненный совсем молодым человеком.
_________________________________
Марина Степнова. Хирург. М.: Астрель, 2013
 

Марина Степнова только что стала бронзовым призером премии «Большая Книга» – так что ничего удивительного, что, после тримфа «Женщин Лазаря» издатели извлекли из-под сукна ее первый, несколько напоминающий о зюскиндовском «Парфюмере», роман «Хирург». Это история гениального советского пластического хирурга, который, озадачивающим образом, является потомком основателя секты ассасинов Хасана ибн Саббаха. Повествование движется двумя эшелонами: здесть есть «современные» главы – в которых описывается, как гениальный («Редкая муха могла пролететь между хрипуновским «захотел» и хрипуновским же «сделал») пигмалион, помешанный на идее найти идеальные пропорции лица, скальпелем, по-живому, вырезает себе «галатею» – и «старинные» – представляющие собой исторические очерки о деятельности знаменитого предка. Здесь – убийственная точность деталей, воспроизведенный с микронной точностью советский быт, там – не то что даже пышный - жирный, как баранина, ориенталь; надо быть подлинным виртуозом, чтобы соединить столь различный материал. Секрет – в искусстве рессказчика: экспрессивные образы, яркие метафоры, обширный словарный запас; каждый абзац – как виртуозная операция выдающегося хирурга.