Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

"Russian Italy", или рай, которого нет

В русском сознании образ Италии глубоко укоренен и хронологической бесконечен. В разные периоды вечнозеленая италийская земля становилась фактом личной биографии многих наших выдающихся соотечественников, служила историческим фоном и даже машиной времени, способной возвращать к истокам. Поэтому совсем не удивительно, что "русская Италия" всегда отличалась некоторой надуманностью: достаточно вспомнить, что в первой половине XX столетия, когда сами итальянцы уже начали ощущать смертельный яд красоты и величия своей страны (что послужило толчком, в частности, к расцвету послевоенного неореализма, с натуралистичной безжалостностью обнажавшего брутальное "дно" нарядно приодетых фасадов), русские продолжали относиться к Италии как к "святая святых, – складу ценностей неизреченных…" (Михаил Осоргин).
Край бесконечной dolce vita (не путать с черно-белой эстетикой итальянского визуального стиля 1950-60-х годов) непреодолимо влечет и в наши дни, о чем свидетельствуют разные намеренно уводящие с протоптанных туристических маршрутов "нетуристические" путеводители – этакие анти-гетевские "Итальянские путешествия" или анти-муратовские "Образы Италии".
Наиболее яркий из таких "путеводителей", пожалуй, "Венеция – это рыба" Тициано Скарпа (Venezia è un pesce. Una guida, 2000; пер. Г. Киселева, 2010) – изящное литературно-антропологическое эссе, основанное на личных ощущениях автора по отношению к родному городу. Любопытны также «итальянские» книги серии "Города и люди" издательства "КоЛибри": "Неаполь чудный мой" Антонеллы Чиленто (Napoli Sul Mare Luccica, 2006; пер. Е. Мениковой, 2012) и "Я росла во Флоренции" Элены Станканелли (Firenze da piccolа, 2006; пер. О. Уваровой, 2012). В определенном смысле в этот ряд встраиваются "Записки оккупанта" Эрнеста Султанова (Амфора. Петроглиф, 2014). В основу этого "путеводителя антитуриста" заложено путешествие в обществе Джузеппе Гарибальди, создавшим на месте простого географического положения новую страну (и – соответственно – миф о ней). "Оккупация" Султанова – это знакомство с жизнью, которая открывается во время прогулок по тайным улочкам итальянских городков. Это проникновение в тайны Италии Медичи и Берлускони, Гарибальди и Муссолини. Это познание философии Итальянского Футбола – второй по значимости после Ватикана религии, с собственной неповторимой эстетикой и обрядами. Несовершенство внедренной в русское сознание традиционной модели "идеальной страны" под названием Италия, к осознанию которого ведут "Записки оккупанта", проступает и со страниц этнографически-жизненного "исследования" "Чувство Капучино" Нади Де Анджелис (Амфора, 2013).
 

Надю Де Анджелис (весьма своеобразный русско-итальянский ономастический гибрид) не интересуют культовые места, знаменитые галереи, музеи, церкви и вообще – Италия "больших денег". Место действия в "Чувстве Капучино" – крошечное альпийское местечко Триальда. Ключевый фактор здесь – взгляд на быт "маленькой Италии" изнутри. Из собственно "туристических" мест Де Анджелис упоминает Турин, "рифмующийся со словом ‘блин’ – такой же плоский" (стр. 224); Геную (не обошлось без пересказа итальянских анекдотов про генуэзцев-жадин); разноцветное Чинкветерре ("Пятиземелье"); город Лукка (с воспоминания о котором, кстати говоря, начинается "Война и мир": "Eh bien, mon prince. Gênes et Lueques ne sont plus que des apanages, des поместья, de la famille Buonaparte"); средневековый Ассизи, связанный с именем Франциска Ассизского; или Норче, где – как известно – родился святой Бенедикт, написавший первый монастырский устав. Главы же книги сопровождаются напутствиями в таком стиле: "Все, что каждый культурный человек должен узнать о том, как выбрать итальянское вино, прежде чем основательно наклюкаться" (стр. 219), а также обильно приправлены уведомлениями о том, что "пиццу большинство итальянцев трескает вообще с пивом" (стр. 220). Финал "Чувства Капучино" – под стать содержанию. Впрочем, с общим выводом героини (alter ego автора) трудно не согласиться. Его вообще можно вынести в качестве эпиграфа ко многим "итальянским путешествиям", появившимся по-русски в последнее время:
"между мною и итальянцами <…> пролегает грандиозных размеров пропасть, имя которой – красота <…>. Итальянцы же живут в красоте с рождения до смерти вне всякой зависимости от города, достатка семьи, политического строя, образования" (стр. 246-247).