Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

Никколо Амманити. Как велит Бог (Иностранка, 2009)

Никколо Амманити. Как велит Бог. Перевод Ольги Уваровой. М.: Иностранка, серия The Best of Иностранка, 2009 (итальянское издание: Come Dio comanda. Milano: Mondadori, 2006). 592 стр.
_________________________________
Роман Никколо Амманити "Как велит Бог" — трагический водевиль, в котором серьезность и осмеяние сливаются в двойственное состояние со-чувствия, вызывая эффект "зависания" между грустью и смехом.
 
Герои романа - обитатели провинциального городка на севере Италии: безработный националист Рино Дзена, пьющий, озлобленный и одновременно — беззащитный перед лицом жестокой действительности, лишающей его малейшего шанса на нормальную человеческую жизнь. Его одиннадцатилетний сын Кристиано, застенчивый и ранимый. Девушки над ним подсмеиваются, а одноклассники его избегают. Одинокие в этом благополучном мире, "застроенном особнячками со светящимися окнами и аккуратными палисадниками, с припаркованными перед воротами джипами" (стр. 198), отец и сын пытаются противостоять безупречной логике в лице социального работника Беппе Трекка (который свою жизнь устроить не в состоянии, зато все знает о том, «как надо» в отношении чужой), угрожающего поместить Кристиано в интернат. Двое неприкаянных друзей Рино — бедолага по прозвищу Четыресыра и неудачник Данило Апреа. Первый воспитывался в детском доме, переболел тяжелой формой менингита и с тех пор "думал не спеша". А потом его еще пробило насквозь током, после чего остались спазмы и непослушная нога. Жизнь же Данило покатилась под откос после смерти любимой дочери Лауры, которая подавилась крышкой от шампуня на заднем сиденьи его машины. Все до крайности нелепо. И именно так, как часто бывает на самом деле. И как велит Бог.
 
"Пролог" и "ДО" (приблизительно 200 страниц книги) живописуют современную Италию. Но это отнюдь не реалистическое "отражение" событий и личностей, а скорее психологическое размышление о действительности. Лейтмотив первой части можно обозначить как отношения отцов и детей: трогательные описания того, как Рино пытается заниматься воспитанием сына согласно собственному пониманию того, каким должен быть "настоящий мужчина", любя его как-то по-особенному, любовью невротика. Некоторые сцены здесь необычайно забавны. К примеру, трогательно-комичные приготовления Рино и Кристиано к «показушному» дню, когда к ним приходит социальный работник. Или такой диалог:
 
"- Па, мне надо идти!
- Ладно, но сначала поцелуй единственное в мире любимое существо.
Кристиано рассмеялся и мотнул головой:
- Да ну тебя, ты воняешь, как помойная яма.
- Чья бы корова мычала, сам-то небось последний раз мылся в первом классе […] Иди-ка сюда и поцелуй своего бога. Не забывай, что без меня тебя бы на свете не было. Если бы не я, твоя мать сделала бы аборт, так что иди поцелуй латинского мачо.
- Заканал! - фыркнул Кристиано и на ходу наклонился губами к щетинистой отцовской щеке […]
- Тьюфу, черт! У меня сын педрила!
- Да пошел ты! - Кристиано, смеясь, стал лупить его рюкзаком.
- Да... Еще... Еще... Как приятно.... - придуриваясь, сопел Рино" (стр. 45-46).
 
Смешно, конечно, да вот только смех этот получается каким-то уж типично русским "смехом сквозь слезы": юмор Амманити очень жéсток и жестóк, и смысл его следует искать уже за пределами текста, в субъективном подходе автора к действительности.
 
Сюжет книги начинает лихо закручиваться ближе ко второй части под названием "НОЧЬ": Рино и его друзья-забулдыги решают ограбить банк, разрушив кирпичную стену и вытащив банкомат. Не нужно обладать особым провидческим даром, чтобы понять, к чему приведет план этой бестолковой троицы. Естественно, в грозовую ночь ограбления происходит один за другим ряд холодящих кровь событий, и черная комедия начнет постепенно приобретать черты трагедии со смертью в финале. Четыресыра преследует в лесу ("дремучем и грозящем, чей давний ужас в памяти несу") девушку Фабиану, видя в ней своего кумира — порнозвезду Рамону, и нечаянно убивает ее. Рино по просьбе друга торопится к нему на помощь, осознает весь кошмар случившегося, но предпринять ничего не успевает, поскольку из-за приступа врожденного аневризма попадает в кому. А Данило все-таки удается осуществить план по ограблению банкомата, но зажить по-новому ему не суждено: он погибает от удара о лобовое стекло собственной машины:
 
"Он видел, как банкомат выплевывает деньги, словно обезумевший игровой автомат [...]
'Я богат.'
Он опустился за ними на колени, сплюнув на асфальт комок крови, слизи и зубов.
'Не может быть. Я умираю...'
Будь у него силы, он бы засмеялся.
'Как нелепа жизнь...'
Не забудь он пристегнуться, то не проломил бы головой стекло и, возможно, спасся бы, а Лаура наоборот... Лаура умерла из-за...Он рухнул, и смерть подобрала его на асфальте, под дождем, пока он улыбался и шевелил пальцами, чтобы собрать свои деньги" (стр. 368).
 
Все происходит именно так, как могло быть в настоящей жизни. Потому что эта книга - не триллер. И даже не психологический триллер, к жанру которого, напротив, тяготеет излишне упрощенная одноименная киноверсия романа (реж. Габриэле Сальваторес, 2009), где сокращены многие сюжетные линии и практически полностью опущена религиозная тематика. Повествуемое же у Амманити предельно реалистично и сюрреально одновременно. Как будто бывший "младолюдоед" решил соединить поэтику сборника своих рассказов 1995 года Грязь [Fango] с драматическим реализмом романа Я не боюсь [Io non ho paura] 2001 года. И показать все так, как велит Бог. Но как он велит?
 
"[…] Говорят, Бог умеет прощать. Говорят, что Бог в своей безграничной доброте создал людей по своему образу и подобию. Только одного я не понимаю: как мог Он создать чудовище, которое убило мою малышку? Как мог Он при этом присутствовать? Как мог Он смотреть, как бедную девочку сбивают с мотороллера, бьют, насилуют, а потом лишают жизни, раскроив камнем голову? Видя все это, Бог должен был возопить с небес так громко, чтобы мы все оглохли, должен был устроить светопреставление, должен был... Но Он ничего не сделал. Дни идут, и ничего не происходит. Солнце всходит и заходит, а гнусный убийца расхаживает среди нас. И меня просят говорить о прощении? Я не нахожу в себе сил. Он лишил меня лучшего, что у меня было..." (из речи отца убитой Фабианы в церкви, стр. 585).
 
Так Амманити замыкает название романа с его концовкой, разрешая вопрос религиозно-философского характера в духе учения Шопенгауэра, согласно которому жизнь — это ад, непрестанное страдание, и любые усилия освободиться от мучений приводят лишь к тому, что одно страдание заменяется другим.
 
Last but not least: о переводе Come Dio comanda на русский.
 
Оставляя в стороне немногочисленные и простительные ляпсусы (например, когда "piazza di Spagna a Roma" [Niccolò Ammaniti. Come Dio comanda. Milano, Mondadori, 2006, p. 132] непостижимым образом превращается в переводе в «римскую площадь в Испании» [Никколо Амманити. Как велит Бог. М.: Иностранка, 2009, p. 164]), замечу, что единственное "слабое место" перевода Ольги Уваровой представлено не особенно творческой и не всегда последовательной передачей экстралингвистических коннотаций. Прежде всего, это касается итальянских реалий, подавляющее большинство которых комментируется в сносках, что, в целом, несколько отвлекает от чтения, особенно когда внимание обращается на несущественную для понимания текста информацию. К этому следует добавить, что не всегда понятно, каким критерией руководствуется переводчица, поясняя, что такое "полента" (стр. 20) и кто такой (и без того довольно известный) "Валентино Росси" (стр. 41), но при этом игнорирует маленькую "итальянку" Alfa Romeo Giulietta, которая после своего появления в 1954 году сразу же стала национальным хитом ("Lo tirava giù dal letto a qualsiasi ora e lo portava su una Giulietta blu per la campagna buia alla ricerca di una cascina dove c'era un bambino con la febbre" (p. 359)/"Он поднимал его с кровати в любое время ночи и возил на голубой 'джульетте' по темным сельским дорогам в поисках лачуги с больным младенцем", стр. 442-443). Кратко остановлюсь и еще на одном упущении: "L'estate precedente i Ponticelli erano andati al villaggio Valtour di Capo Rizzuto [...] (р. 172)"/"Прошлым летом семья Понтичелли ездила в семейный пансионат 'Вальтур' в Калабрии […]" (стр. 214). У Амманити достаточно дорогая туристическая база туроператора "Valtour" упоминается как маркер принадлежности семьи Понтичелли к "благополучной" прослойке состоятельной Италии, равнодушной и жестокой, состоящей из огромных магазинов и "витрин, полных барахла, которое он [Кристиано — Г.Д.] не мог себе позволить" (стр. 176). Благодаря таким символам, как "Valtour", в романе создается напряжение между двумя мирами, которые как будто существуют в разный комнатах коммунальной квартиры, стараясь друг с другом не соприкасаться. Это трение пронизывает всю книгу, поэтому представленное в тексте перевода (прием компенсации) определение "villaggio Valtour" просто как "семейного пансионата" (каковым комплексы "Valtour", кроме того, не являются) представляет собой пример очевидной прагматической асимметрии. В целом же, этот экзистенциальный фарс Амманити, вне всякого сомнения, стоил того, чтобы его перевели на русский, и Уварова выполнила эту задачу в поразительно живом стилистическом ключе, где эстетика слова полностью соответствует психологической достоверности персонажей.