Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

Переводить немедленно! А лучше подождать...

Искусство, по утверждению Оскара Уайльда, – это "зеркало, отражающее того, кто в него смотрится, а вовсе не жизнь". Так и с книжными новинками: каждый видит то, что хочет и/или готов увидеть.
 
Если вынести за скобки неизменно высокие дивиденды общепризнанной "классики", то можно заметить что почетное место на отечественных прилавках переводов итальянской литературы сегодня занимают профессор Умберто Эко, создатель разных легенд о морях-океанах Алессандро Барикко и "младолюдоед" Никколо Амманити. Названную троицу лидеров "топ-представленности" уверенно догоняет Тициано Скарпа: заметным событием отечественного книжного мира, например, стали публикация его литературно-антропологического эссе "Венеция – это рыба" (Venezia è un pesce, пер. Г. Киселева [М.: КоЛибри, 2010]) и романа "Фундаментальные вещи" (Le cose fondamentali, пер. Г. Киселева [М.: АСТ, 2012]).
 
В последнее время нередко раздаются жалобы из-за отсутствия на литературном горизонте нового Данте. Возможно, о таком размахе действительно говорить не приходится, но отдельные жемчужины встречаются и в наши дни: так, среди признанных мастеров слова современности особого внимания заслуживают, пожалуй, переводы лирических миниатюр лауреата Нобелевской премии 1975 года Эудженио Монтале "Динарская бабочка" (Farfalla di Dinard, 1965, пер. Е. Солоновича [Река времен, 2010]); "Утверждает Перейра" обладателя удивительно прозрачного и пронзительного стиля Антонио Табукки (Sostiene Pereira, 1994, пер. Л. Степановой [Б.С.Г.-Пресс, 2003]); "Другое море" (Un altro mare, 1991, пер. В. Любина [Симпозиум, 2005]) и "Вслепую" (Alla cieca, 2005, пер. А. Долгих и В. Любина [«Река времени», 2011]) одного из крупнейших итальянских прозаиков и публицистов Клаудио Магриса или романы некогда активного участника неоавангардной "Группы '63" Луиджи Малербы (на русском вышли: Моццикони [Mozziconi, 1975, пер. Л. Вершинина. Детская литература, 1978], "Греческий огонь", "Змея" [Il serpente, 1966. Il fuoco greco, 1990, пер. О. Бобровой, и Ф. Двин. Изд-во "Новости", 1992], книга, написанная в соавторстве с Тонино Гуэрра, "Истории одного города" [Storie dell'anno Mille, 1970, пер. Л. Вершинина, изд-во "Детская литература", 1981], а также "Римские призраки" [Fantasmi romani, 2006, пер. Ф. Двин, "Иностранка", 2008]).
 
На издательский выбор художественного произведения для перевода огромное влияние оказывают престижные награды автора в области литературы, благодаря чему, думается, у нас появились такие книги, как "Три метра над небом" Федерико Моччиа (Tre metri sopra il cielo, 1992, пер. А. Герасимовой [Лимбус Пресс, 2007]); "О нас троих" Андреа де Карло (Di noi tre 1997, пер. Я. Арьковой и Е. Прокопьевой [АСТ, 2011]); "Не уходи" (Non ti muovere, 2001, пер. Ю. Ильина ["Азбука-классика", 2008]) и "Рожденный дважды" (Venuto al Mondo, 2008, пер. И. Боченковой, Н. Симоновой ["Азбука", 2011]) Маргарет Мадзантини; "Каменная болезнь. Бестолковая графиня" Милены Агус (Mal di pietre [2008]. La contessa di ricotta [2009], пер. К. Тименьчик, К. Денисевич, Е. Степанцовой [АСТ, 2011]); "Праздник цвета берлинской лазури" (Festa al blu di Prussia, 2005, пер. А. Лентовской ["Азбука-классика", 2006]) и "Затмение" (In visionario, 2002, пер. А. Борисовой ["Азбука классика", 2007]) Франко Маттеуччи; "Моему судье" Алессандро Периссинотто (Al mio giudice, 2006, пер. А. Кондюриной ["Иностранка", 2007]) или "Все равно тебе водить" Джузеппе Куликкья (Tutti giù per terra, 2004, пер. М. Визеля ["Панглосс", 2002]).
 
На издательство "Рипол Классик" гипнотическое воздействие оказывают "шумные" дебюты, большинство из которых, правда, оборачивается романами-однодневками. Специально для публикации переводов "молодых" авторов даже создали специальную серию "Одиночество простых чисел", где в 2009 году вышло "Одиночество простых чисел" Паоло Джордано (La solitudine dei numeri primi 2008, пер. И. Константиновой), в 2011 – "Печенье на солоде марки "Туччи" делает мир гораздо лучше" Лауры Санди (Biscotti al malto fiore per un mondo migliore, 2009, пер. И. Константиновой) и "Белая как молоко, красная как кровь" Алессандро Д’Авения (Bianca come il latte, rossa come il sangue, 2010, пер. И. Константиновой); а в 2011 году появились книга "Я – нет" (Io no, 2007, пер. В. Николаева) Лоренцо Ликальди (разумеется, лауреата премии Festival del Primo Romanzo, но автора уже семи произведений), а также дебютный роман молодой писательницы Сильвии Аваллоне "Стальное лето" (Acciaio, 2010, пер. А. Лентовской).
 
Успехом у издателей и публики во все времена пользовалась увлекательность. Неслучайно в большом почете у нас итальянский детектив. Любителям остросюжетного жанра хорошо знаком Андреа Камиллери – создатель всемирно известного хитроумного и неподкупного инспектора Монтальбано: издательство "Иностранка" в серии "Лекарство от скуки" выпустило его книги "Форма воды" (La forma dell'acqua [1994], пер. А. Кондюриной, 2004), "Собака из терракоты" (Il cane di terracotta [1996], пер. А. Кондюриной, 2005), "Телефон" (La concessione del telefono [1998], пер. Е. Солоновича, 2006), "Похититель школьных завтраков" (Il ladro di merendine [1996], пер. К. Денисевич, 2006), "Голос скрипки" (La voce del violino [1997], пер. Е. Чемогиной, 2007), а в "Мире книги" в 2007 году вышел еще и "Пансион Евы" (La Pensione Eva [2006], пер. В. Казьмина). Неплохо представлены у нас и другие авторы, творящие в этом жанре: "Азбука-классика", например, издала книги Джорджио Фалетти "Я убиваю" (Io Uccido [2002], пер. И. Константиновой, 2005), "Нарисованная смерть" (Niente di vero tranne gli occhi [2004], пер. И. Заславской, 2006), "Убийственная тень" (Fuori da un evidente destino [2006], пер. И. Заславской, 2008), а издательство "Астрель" добавило к этому списку книги "Я – господь Бог" (Io sono Dio [2009], пер. И. Константиновой, 2010). В 2006 году по-русски вышел "Оборотень" Карло Лукарелли (Lupo mannaro, 1994), а в 2007 – "Чучельник" Луки Ди Фульвио (L'Impagliatore, 2000, пер. И. Заславской), в то время как "Иностранка" представила на суд русского читателя сборник "Цвет крови" Марко Беттини (Color Sangue [2005], пер. Ю. Гавриловой, 2006), книгу Сандроне Дациери "Не тронь гориллу" (Attenti al gorilla [1999], пер. В. Николаева, 2008), а также исторические триллеры писательницы Данилы Комастри Монтанари в переводе Ирины Константиновой – "Проклятие рода Плавциев" (Cave canem [1993], 2008) и "Идущие на смерть приветствуют тебя" (Morituri te salutant [1994], 2010).
 
Особое отношение в нашем насквозь массмедийном мире складывается к текстам, которые принадлежат перу персонажей шоу-бизнеса (см., например, книги актрисы Лучаны Литтиццетто "По кочану" [Col cavolo, 2004], сост. – Е. Солонович, "Рипол Классик", 2008] и "Одна как стебель сельдерея" [Sola come un gambo di sedano, 2001, пер. Е. Солоновича, "Рипол Классик", 2011]) или которым посчастливилось "вырваться на экран": не фильму ли режиссера Габриэле Сальватореса по роману Грации Верасани "Оглянись назад, детка" (Quo Vadis, Baby?, 2005, пер. С. Карповой [Гелеос, 2006]) или картине испанского режиссера Фернандо Гонзалез Молина "Три метра над небом" 2010 года и "Три метра над небом–2: Я хочу тебя" 2012 года по мотивам книг Федерико Моччиа мы обязаны публикацией русского перевода этих авторов?
 
Одна из заповедей "идеального" литературного критика гласит: "игнорировать плохие тексты, чтобы не создавать вокруг них информационного завихрения, не делать из них события". Легко сказать, однако если сегодня посетить любой, даже очень большой книжный магазин, то никак не удастся пройти мимо выставленных в первом ряду на самых видных книжных стелажах изданий: "Три метра. Я хочу тебя" Федерико Моччиа, "Мое большое маленькое я" Фабио Воло, "Я – нет" Лоренцо Ликальци, "Стальное лето" Сильвии Аваллоне. 
 
Что это? Интеллектуально-коммерческая тенденция наших дней? Почему же книги именно этих «писателей» заставили других посторониться, уступить дорогу (причем, не только на Западе, но и у нас – на родине Толстого и Достоевского)? Лучше, конечно, подобными вопросами не задаваться... И все же, при абсолютной невозможности извлечь из происходящего однозначный смысл и при всей непохожести перечисленных авторов, их объединяет общее (и довольно амбициозное, надо сказать) стремление выразить голос молодого поколения, которое пытается высвободить свои силы, чтобы не прилипнуть навеки к дивану. Как сказал один из героев Фабио Воло,
 
Я хочу держать в руках нити управления своей жизнью. Я не желаю превращаться в водителя трамвая. Я выйду там, где захочу, я пойму, к чему я стремлюсь, в чем мое предназначение. Но при этом именно я буду вести свою игру с обществом. Это совсем не то, что сидеть за игровой приставкой.
 
Очевидно, именно этим они подкупают и издателей, и читателей. А еще – незамысловатой «жизненностью» своих сценариев, среди которых наверняка отыщется такой, что позволит с удовлетворением воскликнуть: "Да-да, именно так и бывает. Вот, помнится, и со мной был такой случай..."
_________________________________
Федерико Моччиа. Три метра над небом. Перевод Н. Колесовой. СПб: Лимбус Пресс, 2007 

Федерико Моччиа. Три метра над небом. Я хочу тебя. Перевод А. Герасимовой. СПб: Лимбус Пресс, 2012
 

"Три метра над небом" – первое произведение Моччиа, опубликованное в 1992 году за счет самого автора в маленьком издательстве Il ventaglio. Книга стремительно разошлась и превратилась среди молодежи в cult-текст. А уж после своего появления в 2004 году в уважаемом Feltrinelli роман стал литературной сенсацией и сразу выиграл целый ряд премий: например, Torre di Castruccio и Insula Romana.
 
"Три метра над небом" – весьма незатейливая история для подростков: романтическая любовь, первая боль и опустошающее разочарование. Отличница, "девушка из хорошей семьи" Баби и грубоватый мачо, бунтарь Стэп полюбили друг друга. Они из разных миров, но не могут жить друг без друга. Однако Баби не выдерживает жестокости жизни уличной шпаны и решает вернуться в знакомый и более уютный для нее мир буржуазной Италии. Стэп по-прежнему влюблен. Он тонет в боли и в воспоминаниях, повсюду и везде ищет один и тот же образ. В попытке забыть свою любовь Стэп (Аче в фильме "Три метра над уровнем неба–2: Я хочу тебя") едет в Америку (в фильме – в Лондон). Спустя два года он возвращается домой (это уже точка отсчета в "Я хочу тебя") и понимает, что цена его потери оказалась не столь велика по сравнению с тем, что он приобрел. Имя ей — Джиневра (Джин)... 
 
Тексты Моччиа написаны в стилистическом ключе модной сейчас традиции "устного рассказывания", возвращающего словесность в сферу нерефлективного дискурса и максимально приближенного к непринужденной болтовне: сухие односложные предложения (типа "Стэп снова смотрит наверх"); предельно "экономная" передача информации, очевидный примат действия над повествованием и сценарный принцип текстообразования ("Звенит звонок с последнего урока. На первых ступеньках лестницы появляются девочки. Все одеты в форму. Блодинки, брюнетки, каштановые. Спускаются вприпрыжку, бегом, медленно, поодиночке и группами. Болтают <...>"). Вот, пожалуй, и все (если, конечно, опустить парад брендов, бесчисленные инкрустации из марок машин и мотоциклов, названий богатых районов Рима и заведений для элитной тусовки).
_________________________________
Фабио Воло Мое большое маленькое я. Перевод Н. Богданова. М.: Рипол Классик 2010
 

Итальянский певец, ди-джей, писатель, актер, сценарист и телеведущий в 2000 году стал еще и писателем, выпустив свою первую книгу "Выхожу прогуляться" (Esco a fare due passi, Mondadori, 2001). А уже за ней последовал целый ряд "бестселлеров", таких, как "Я ждал тебя всю жизнь" (È una vita che ti aspetto, Mondadori, 2003), "Импровизация на тему любви" (Un giorno in più, Mondadori, 2007 [пер. Н. Богданова,  изд-во "Рипол Классик", 2009]), не говоря уже о книге "Мое большое маленькое я".
 
"Мое большое маленькое я" – книга о неуловимом счастье с до крайности избитым сюжетом: молодой человек Микеле сидит в больнице на неудобном стуле в ожидании рождения дочери и прокручивает в памяти отдельные события своей жизни. Лейтмотив этих воспоминаний/рассуждений – обретение своего истинного предназначения. Когда-то Микеле пришел к осознанию того, что жизнь его проходит бесцельно, и после трагической гибели лучшего друга Федерико нашел в себе смелость вырваться из рутины привычного мирка и отправился на поиски счастья в дальние страны. Не обошлось здесь и без любви: Микеле встречает Франческу, долго и романтично за ней ухаживает, однако их история быстро заканчивается, поскольку до тех пор, пока человек не обрел своего "я", любые отношения – всего лишь болеутоляющее средство, не залечивающее рану души. Истинный же союз, избавляющий от чувства одиночества, способен предложить только «цельный живой человек». Так говорил накануне своей трагической гибели Федерико... И слова его упали на благодатную почву: в итоге Микеле и Франческа вновь обрели друга и, похоже, будут жить долго и счастливо, а умрут в один день. Такая вот «поучительная» история с невразумительными мистическими потугами (типа "возвращения" с того света Федерико ради задушевных разговоров с другом или эротического сна, который снится Микеле и Франческе одновременно).
 
Согласитесь, всех нас завораживают звездные истории бывших backstreet boys, а биография писателя-певца-актера и пр. Фабио Воло – ну просто итальянское воплощениее Amerian Dream: Фабио Бонетти (настоящее имя) родился в семье булочника, сначала помогал отцу, потом работал барменом и вдруг стал одним из героев шоу-бизнеса, а затем и вообще "интеллектуалом". Так не головокружительный ли жизненный успех самого Фабио Воло обеспечивает такие лестные отзывы на его творчество ("Мое большое маленькое я", к слову, вышло в серии "Мировой бестселлер")? Ведь по сути этот автор берется рассуждать на "вечные" темы, ничуть не смущаясь тем, что ничего нового к уже сказанному в мировой литературе не добавляет.
 
Общее разочарование от книги усугубляется корявостью перевода: итальянцы у Воло почему-то сидят "за столом над традиционной тарелкой супа" (глава "Кулон для Софи": интересно, с каких пор традиционным блюдом в Италии стал суп?), ездят в "лагеря отдыха" (в главах "Ему без этого не обойтись" и "Упавшие ввысь": нет, вы не так поняли, речь идет совсем не о пионерских лагерях, а о кемпинге!), на порогe у них появляется "полная цветная женщина" (глава La mulher del abraço: вы уже догадались, что имеется в виду "темнокожая женщина"?), а некоторые вообще умудряются работать "в коммунах" (в главе "Все говорило мне об одном и том же": на самом деле, несчастный Пьетро, о котором здесь говорится, является служащим муниципалитета), не говоря уже о неестественных репликах и диалогах. Все здесь указывает на то, что переводчик попал во власть языка своего оригинала да так и не смог сбросить с себя цепи итальянских оборотов и синтаксических структур (свидетельством чему служат многочисленные неуместные "после", калькирующие использование итальянского dopo).
_________________________________
Лоренцо Ликальци. Я – нет. Перевод В. Николаева. М.: Рипол Классик 2011
 

"Я – нет" – этакая сентиментально-неправдоподобная по количеству совпадений случайных неслучайностей история, на основе которой снят хороший одноименный фильм (реж. Симона Иццо, Рикки Тоньяцци 2003).
 
Жили-были у родителей два сына – Флавио (как водится, умный детина) и Франческо (Иванушка-дурачок с примесью бунтарства, живущий под девизом "я – нет"). И была у первого брата жена Лаура, а у второго не было никого, поэтому жена старшего братца решила подыскать для младшенького невесту, дабы тот наконец остепенился. После целого ряда неудач нашлась-таки красавица и умница Элиза, которая пришлась Франческо по душе. Вот тут-то все и закрутилось. Лабиринт "прошлое-будущее" со слезами счастья, горя, надежды, потерь. Оказывается, Лаура и Франческо когда-то были вместе, но расстались. А Флавио на момент знакомства своего брата с Элизой уже был ее любовником. Вот как бывает... Основной посыл книги, кажется, состоит в утверждении того, что судьба всегда отбирает гораздо больше, чем сначала дает: счастливый брак Франческо с Элизой обрывается трагической смертью последней от рака, что бросает бедного Франческо в океан новых "поисков себя". Что происходит дальше, думаю, понятно. Пока Франческо путешествует по миру, теперь уже бывшая жена брата (и одновременно первая любовь Франческо) Лаура отказывается от мнимых буржуазных ценностей и вместе со своими детьми растит дочь Франческо и Элизы (тоже, кстати, Лауру) в ожидании возвращения своего Франческо, забыть которого она так и не смогла. Что происходит с ним по пути домой? Угадали: он разбивается на самолете.
 
Такая весьма умеренная "художественная" проза с отдельными очень смешными сценами (например, когда Францеско в ожидании Флавио, Лауры и Элизы ставит "Шоколадное мороженое" Пупо и пускается в рассуждения об аллегорическом смысле его песен, которые якобы никто не может понять до конца).

Повествование у Ликальци ведется от лица разных действующих лиц – Лауры, Флавио, Франческо, Элизы и в эпилоге "Двенадцать лет спустя" – Лауры-младшей. Выбор такой нарративной структуры обычно обусловлен стремлением к "объективности" изображения событий без вмешательства "голоса автора". Однако "идеологическая" смена точек зрения должна поддерживаться фразеологическим планом персонажей, чего в переводе, к сожалению, не происходит: если не смотреть на имя рассказчика в начале каждой главы, то по стилистическим характеристикам определить это просто не представляется возможным.
_________________________________
Сильвия Аваллоне. Стальное лето. Перевод А. Лентовской. М.: Рипол Классик 2011
 

Сильвия Аваллоне – молодая итальянская писательница, лауреат премии Strega и Premio Campiello Opera Prima. Италия героинь Аваллоне – четырнадцатилетних Анны и Франчески – совсем не напоминает волшебную изумительную страну, где царит счастье и блаженство: их жизнь протекает среди улиц и домов покрытого толстым слоем железной пыли Пьомбино:
 
Над головой нависали трубы, изрыгавшие огонь, подобно драконам. Голубоватого токсичного дыма хватило бы, чтобы отравить не только провинцию Ливорно, но и всю Тоскану <...> Под обжигающим июньским солнцем море и бетонные стены друг напротив друга напоминали жизнь и смерть в непримиримой борьбе. Ничего не поделаешь: улица Сталинграда производила удручающее впечатление на всех, кто на ней не жил. Более того, именно так люди со стороны представляли себе нищету.
 
Очень сомневаюсь, что о такой Италии Н.В. Гоголь сказал бы: "Вся Европа для того, чтобы смотреть, и Италия для того, чтобы жить". Однако именно в этом мире герои обретают друг друга.
 
Пересказывать сюжет "Стального лета" не имеет смысла: нежную дружбу девочек Аваллоне помещает в контекст бытовых зарисовок из жизни уставших людей с искалеченными судьбами, которые каждое утро, открывая окно, видят лишь дым со сталелитейной фабрики да грязный пляж. Мечта Анны и Франчески – вырваться, убежать, открыть новую главу, где будет все иначе, потому что
 
Каково это, вырасти в микрорайоне из домов с осыпающимися балконами, во дворе, где дети играют под ногами наркоторговцев, а на лавочках сидят вонючие старухи? Здесь считается нормальным не ездить в отпуск, не ходить в кино, не читать ни газет, ни книг и ничего не знать о мире.
 
Символом другой жизни на страницах "Стального лета" выступает образ острова Эльбы – такого близкого и одновременно недостижимого. Пронзительная и правдивая книга Аваллоне о том, что бегство из реальности в современной Италии невозможно (если только не после смерти) появилась по-русски в точном и изящном переводе Анны Лентовской, демонстрирующей отличное владением как языком литературной памяти, так и сленгом повседневности. И еще: прочитать "Стальное лето" Аваллоне стоит хотя бы по той причине, что этот роман воссоздает "объективную" реальность, имеющую мало общего как с мифологически "перезагруженной" надуманной моделью Италии, так и с образом вечнозеленого края бесконечной dolce vita, созданными нашими великими соотечественники в прошлом.
 
В этой связи внимание привлекает еще одно издание –
 
Итальянская новелла. ХХI век. Начало. Сост. Э. Бальоли, Переводчики – участники семинара в Доме переводчиков Библиотеки иностранной литературы в рамках программы Института перевода под руководством Е.М. Солоновича. М.: Центр книги Рудомино, 2011
 

"Итальянская новелла" – антология, ставящая перед собой задачу извлечь драгоценные камни из новых литературных мастерских. Это рассказы, которые, по словам составителя и автора предисловия Элизы Бальоли, "восстают против наихудшего из бедствий – против настоящего. Сонного, бледного, тяжелобольного настоящего".
 
Представленная панорама малой прозы современной Италии включает в себя рассказы Джорджо Фалько и Эммануэле Тонона о недугах фабричной жизни индустриального севера страны; повествование Элены Меарини о страданиях, порожденных социальной несправедливостью; тексты приверженцев "литературного краеведения" Франко Арминио и Джорджо Васты, нацеленных на возвращение исконных традиций юга; бросающее вызов всему, что называется "общим местом", творчество Алессандро Де Ромма и Флавии Гандзенуа; отстаивающего права литературного вымысла Пьерджанни Курти, убежденного в том, что реализованное не исчерпывает возможное; смешивающие традиции и эксперементирующие с разными повествовательными формами рассказы творческого коллектива Спараюрий, а также тексты-фотоснимки, созданные на архитектонике "вещного" языка Аде Дзено.

И все авторы "Итальянской новеллы" пребывают в поиске утраченной Италии, которая сегодня нуждается в постоянном опрыскивании живой водой.
 
Италия, которую ищу каждый день, приютилась в своих затерявшихся городках; Италия, которая осталась там, где мало людей, где деревья, дикая трава, репейники; Италия, которая жива только там, где наиболее свободна; Италия, которая не верит в паясничанье прогресса; Италия бродячих собак, стариков, сидящих на ступеньках, и каменных домов, вплетенных в длинные неровные ряды <...> Можно сказать, что переход от бедности крестьянской культуры к богатству невежественной современности уже завершился. Кажется, что каждое явление уже близится к закату, что расцвет миновал. Это наше прошлое — живое и исчезнувшее, как язык, который теряет слова, когда их произносят, это растраченные зря усилия тех, кто не имеет своего мнения и питается лишь иллюзиями, предлагаемыми нам промышленных миром, гигантской братской могилой духа. <...> Бессмысленно ходить по битому стеклу, бессмысленно пытаться съесть арбуз, которого нет. (Франко Арминио, "Италия, которую я ищу")