Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

Заметные переводы: обзор за декабрь

Федерико Тоцци. Закрыв глаза. Перевод Е. Степанцовой. М.: Река времен, 2012;
Три креста. Перевод О. Муштановой. Под ред. М. Ариас-Вахиль. М.: Река времен, 2012
 

"В ожидании, пока его прочтут, он успел стать классиком."

Прозаик, поэт и драматург Федерико Тоцци (1883-1920) – один из наиболее самобытных итальянских экспрессионистов, рано ушедший из жизни (в возрасте 37 лет) и "открытый" уже ближе к концу XX столетия.
 
На поэтическое творчество Тоцци, в котором доминируют мистические и религиозные мотивы, оказала значительное влияние поэзия Габриэле Д’Аннунцио. Особенности его прозы позволяют говорить о стремлении писателя к переосмыслению опыта классического романа XIX столетия; заметны переклички с произведениями Джованни Верги, Луиджи Пиранделло, Ф.М. Достоевского (творчеством последнего писатель увлекался в период с 1913 по 1918 г.). Не последнюю роль в формировании идейно-эстетической позиции Тоцци сыграл католический литератор Доменико Джулиотти: в 1913 году они вместе выпускали журнал "La Torre" ("Башня").
 
Первое произведение писателя – роман "Закрыв глаза" (Con occhi chiusi) – вышел в 1919 году, хотя был написан шестью годами ранее. В 1918 г. Тоцци написал еще два романа (оба опубликованы посмертно) – "Поместье" (Il podere) и "Три креста" (Tre croci). Эти тексты составляют своего рода трилогию "о неприспособленности" и одновременно – о смирении, покорности судьбе и о высшем смысле повседневной жизни.
В автобиографическом романе "Закрыв глаза", повествующем об отце-деспоте, беспомощной матери и о болезненной любви к крестьянке Гизоле, превалирует психологизм с многочисленными комментариями, отступлениями и воспоминаниями рассказчика. Роман "Три креста", действие которого разворачивается в изумительных декорациях Сиены, по стилю и композиции тяготеет к театральной структуре, основанной на диалоге и практически исключающей рассказ о предшествующих и/или второстепенных событиях. Это позволяет автору заострить внимание на наиболее ярких моментах изображаемой им трагической "объективности". Роман "Три креста" остается в числе главных (и ставших уже классическими) произведений итальянской литературы: так, Геннадий Киселев в одном из интервью назвал его в числе десяти обязательных к прочтению книг итальянских авторов.
 
Издательство "Река времен" выбрало очень правильный формат для "интеллектуальной" переводной литературы и представила произведения Тоцци в замечательном издании с исчерпывающей справкой "Об авторе" и с отрывками из книги итальянского литературоведа Романо Луперини "Федерико Тоцци. Образы, идеи, произведения" (Bari, Laterza, 1995, перевод Екатерины Фейгиной), предоставляющей любознательному читателю глубокий анализ творчества классика.
_________________________________
 
Франческо Пикколо. Минуты будничного счастья. Перевод Е. Солоновича. М.: Астрель, Corpus, 2012


Жизнерадостные зарисовки из итальянской жизни

"Минуты будничного счастья", как верно отмечает в предисловии к книге переводчик Е.М. Солонович, – не роман, не повесть, не эссе, а скорее, коллаж из воспоминаний, впечатлений, мнений, встреч, разговоров. А еще эта книга напоминает блокнот, куда занесены рассуждения о разных итальянских привычках: к примеру, о дне, "когда я решил никогда больше не надевать пижаму", и по совпадению этот день оказался именно тем днем, "когда я решил больше не отправлять открыток" (стр. 47-48), или – остроумное описание того, как вечером в Риме по улицам дефилируют бутылки вина, которые принято носить в гости (стр. 55-64).
 
"Минуты будничного счастья" – это такая форма "новой искренности", которая выводит за карнавал, в область "новой серьезности", и благодаря своему поразительно пластичному языку разрушает привычное восприятие застывших форм. Для своих зарисовок Франческо Пикколо, очевидно, намеренно, "не по службе, а по душе", избрал поэтику "звучащего слова": отсюда – многочисленные повторы, которые задают ритм повествованию и проставляют тематические акценты (ключевым в этой книге будет, пожалуй, союз "когда"). Любопытно, что эссе "Произносить и слышать некоторые слова и фразы" (стр. 213-215) поразительным образом перекликается с текстом Льва Рубинштейна "Так как сказано" (1984), где главными действующими лицами также являются не ставшие идиомами в прямом смысле этого слова, но находящиеся "у всех на слуху" фразы. Такое совпадение заставляет вспомнить Борхеса, по мнению которого значимая традиция никогда не ограничена ни рамками пространства, ни временем, ни языком, но всегда универсальна и открыта.
 
"Повседневность – область микроразличий" (Мишель де Серто), и в этом смысле книга "Минуты будничного счастья", созданная с вводным расчетом на общий для автора/читателя мнемонический фон, при передаче на другой язык предполагает раскладывание весьма сложного пасьянса: один неверный ход – и текст размоет, как замок из песка. Поэтому следует особо отметить выдающийся перевод Е.М. Солоновича, который верно уловил интонацию текста и не допустил в своей партитуре ни одной фальшивой ноты. И после всей этой освежающей феерии римских будней так и хочется сказать вслед за Пикколо: “Итого к оплате: ноль запятая ноль ноль. Все предыдущие счета оплачены. Спасибо”. Ну чем не готовый афоризм?
_________________________________
 
Симона Спарако. Lovebook. Перевод Е. Овсянниковой. М.: Рипол Классик, 2011;
Loveless. Перевод Е. Овсянниковой. М.: Рипол Классик, 2012
 

"Время, проведенное без любви, потрачено зря", или Для тех, кому до 16

Молодая римлянка Симона Спарако, специалист по масс-медийным коммуникациям и сценарист на одном из крупнейших итальянских телеканалов, основы писательского мастерства постигала в престижной туринской "Школе Холден" (открытой в 1994 году Алессандро Барикко). В 2009 году вышел ее роман Lovebook, а за ним сразу последовала книга под названием Bastardi senza amore (2010). Было бы сильным преувеличением утверждать, что эти работы приобрели в Италии статус национальных бестселлеров, однако определенную известность они своему автору, безусловно, принесли.
 
На русском языке оба романа Спарако появились в издательстве "Рипол Классик": Lovebook – в 2011 и Bastardi senza amore – в 2012 под "интертекстуально загруженным" названием Loveless.
 
Роман Lovebook написан от первого лица с использованием приема Gender Shift (говорит поочередно то Она, то Он), хотя высказывания на тему "нашей невероятной любви" и "злой судьбы", вложенные в уста мужчины, звучат не очень правдоподобно. Она – героиня по имени Солидея – наивная, мечтательная девушка с разбитым сердцем, которая никак не может вернуть себе вкус к жизни. В какой-то момент она, подчинившись настойчивым советам сестер, регистрируется на Фейсбуке, где обнаруживает свою школьную любовь, старшеклассника Эдоардо (разумеется – богатого)… А под занавес – романтический поцелуй в Париже у Hotel de Ville.
 
"Русское" заглавие второй книги Спарако – Loveless – очевидно отсылает к роману "Духless. Повесть о ненастоящем человеке" Сергея Минаева (и одновременно – к книге Светланы Вебер "Loveless. Повесть о ненастоящей женщине", 2007), обнаруживая похвальное стремление переводчика к воссозданию содержащейся в оригинале аллюзии (правда, на фильм Inglourious Basterds, который в Италии на широкий экран вышел под названием Bastardi senza gloria). Впрочем, перекличка Loveless/Духless оказалась в данном случае значимой: действительно, перед нами открывается очередное повествование a là Минаев о перерождении в нашем безнравственном мире отдельно взятого успешного и циничного человека. А еще эта книга – о Времени, которого нам всем так не хватает (заинтересовавшимся этой темой рекомендую обратиться к роману Андрея Рубанова "Готовься к войне").
 
Книги Симоны Спарако, наверное, можно приводить в пример как эталон современной "лирической" прозы для романтических юных девушек. Только вот после их прочтения почему-то напрашивается вопрос: а зачем все это надо было переводить на русский? Да еще таким бесцветным языком, изобилующим "дотторессами" и "дотторами"? Б. Дубин, конечно, убедительно доказал, что массовая литература в критическом посреднике не нуждается, а требует лишь технологов public relations, и это обстоятельство кардинально меняет структуру литературной общественности (см. в монографии "Классика, после и рядом", 2010, стр. 70-72). Но как же быть с издательской ответственностью перед читателем?