Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

Заметные переводы: Ф. Арминио, А. Арслан, Э. Бьянки

Франко Арминио. Открытки с того света. Перевод Г. Киселева. М.: Ad Marginem, 2013


Любить жизнь, зная о ней всю правду
 
"Открытки с того света" (Cartoline dai morti, 2011) – этакое собрание репортажей от первого лица о моменте смерти. Их чтение подобно прогулке по кладбищу: истории Арминио – словно сменяющие друг друга фотографии на могилах, по которым скользит взгляд прохожего. А еще таким мог бы быть рассказ Харона, только что приплывшего из царства Аида, куда он только что доставил очередного обитателя. Ничего трагично-леденящего кровь: благодаря избранной Арминио форме "ницшеанского" афоризма (по определению итальянского критика Андреа Кортеллесса) эти открытки без обратного адреса, как разряд дефибриллятора, возвращают к жизни их писавших. Пусть даже на миг. На время прочтения последнего послания. Каждая афористическая фраза "Открыток" являет собой законченный повествовательный микросюжет, умещающий жизнь, смерть, смысл бытия. В то же время, эта книга – неметафизическая. Она строится на нарушении "пакта о правдоподобности", на стирании границ между "реальным" и "фантастическим" (непременное условие, если мы хотим разобраться в заведомо непознаваемом). В мире "Открыток" на логику здравого смысла покушается парадокс, который опрокидывает аксиому о том, что образ смерти страшен. Суть позиции Арминио, кажется, можно изложить одним из его же афоризмов, синтезирующем этику и поэтику автора: "Мир всегда вызывал у меня смутную тревогу. И вот эта тревога внезапно прошла".

Афористическая форма художественного повествования, пожалуй, наиболее сложна при переводе, поскольку обычно она обладает определенной ритмической структурой, обусловливающей строгий выбор слов и четкое их расположение. Нарушить эффект афористической фразы очень просто: подчас достаточно добавить или убрать даже не слово, а один единственный слог. Так вот: при чтении "Открыток" Арминио забываешь, что текст этот переводной. Честь и хвала Геннадию Киселеву.
_________________________________
Антония Арслан. Повесть о Книге из Муша. Перевод В. Халпахчьян. М.: Река времен, 2013.


Предание с трагическим концом
 
Несмотря на то, что отношение между миром книгоиздательства и переводческой деятельностью регулируется случаем, пока никто не отменял постулата о том, что переводы способствуют раскрытию культур и развитию новых форм для их самовыражения. Доказательством этому могут служить русские переводы книг профессора Падуанского университета, крупного специалиста в области современной итальянской литературы, серьезного исследователя истории Армении и армянской литературы Антонии Арслан, известной за пределами Италии, прежде всего, как автор "Усадьбы жаворонков" (La masseria delle allodole, 2004; рус. изд. – Symposium, 2010, пер. Е. Смагина).

"Река времен" заслуженно пользуется славой издательства, готовящего к печати произведения классиков по «некоммерческим» критериям. "Повесть о Книге из Муша" (Il libro di Mush, 2012), задуманная как заключительный роман "армянской трилогии" (непереведенной на русский пока осталась вторая часть – "Дорога Смирны" [La strada di Smirne, 2009] – не исключение: вышедший в серии Bibliotheca Italica текст Арслан снабжен исчерпывающей библиографической справкой об авторе и серьезным литературоведческим "Предисловием" Ольги Седаковой.

Внучка знаменитого армянина, врача Ерванта Арслана (1865–1949), чудом спасшегося во время резни в Оттоманской империи и попавшего в Италию в возрасте 13 лет, не могла не обратиться к армянской истории собственной семьи. Этот интерес привел ее в писательский мир и принес известность: роман "Усадьба жаворонков", который открывает "армянскую трилогию", переведен на многие языки и лег в основу одноименного фильма братьев Тавиани.

Итак, герои повести находят в разрушенном монастыре армянскую реликвию – иллюминированную рукопись XIII века на пергаменте, и решают спасти ее любой ценой. При этом они свято верят в то, что книга эта – их талисман: "мы не погибнем, пока существует Книга". Трое из пяти гибнут, практически дойдя до цели. Судьба же выживших – осиротевшего мальчика Овсепа и молодой женщины Ануш, потерявшей собственных детей, – тоже оказывается незавидной: им, которых спасало только то, что они обрели друг друга, уготованы разлука и новые страдания. Рукопись, тем не менее, удается спасти и доставить в Эчмиадзин. Только вот пожертвовавших ради этого жизнью имен героев в памятной записи хранилища рукописей не оказывается. Очевидно, времена были слишком тяжелые и просто было не до этого.

Арслан рассказывает о страшном, но от ее повествования веет духом народного предания, не оставляющего горького послевкусия: "Эта история со счастливым концом, несмотря на все". Счастливого конца, однако, в рамках повествования не случается. Это уже другое предание. Длиной в дальнейшую судьбу армянского народа.

"Повесть о Книге из Муша" поражает достоверностью: повествование как будто основано на бесспорных, точных, "документальных" фактах (если только в случае преданий вообще позволительно говорить о какой бы то ни было документальности). Ольга Седакова назвала тип письма Арслан "волшебным реализмом". Думаю, в данном случае имеется в виду художественная "реконструкция" событий на основе изучения исторических документов.

"Повесть о Книге из Муша" написана в режиме историзации, предполагающей (прежде всего, в обращении с внеязыковыми реалиями) временную дистанцию между текстом и его читателем. В переводе на русский эта стратегия удачно воспроизведена. Другое замечание касается стиля. Для своего необычного повествования Арслан избрала сжатое до минимализма письмо, которое в переводе несколько ослаблено, возможно, даже сознательно, с ориентацией на стилистическую интонацию русского предания.
_________________________________
Энцо Бьянки. Хлеб вчерашнего дня. Пер. О. Цыбенко под ред. А. Майнари. М.: Преображение, 2012


Напоминание о простых и значимых вещах
 
"Хлеб вчерашнего дня хорош и завтра" – так звучит поговорка пьемонтских крестьян, которые знают о том, что испеченный хлеб через пару дней немного черствеет, однако приобретает более насыщенный вкус. Данное изречение послужило названием для книги основателя монастырской общины в Бозе Энцо Бьянки "Хлеб вчерашнего дня" ([Il pane di ieri, 2008; литературная премия Чезаре Павезе и Чезаре Анджелини). Перед нами – воспоминания, перемещающие читателя в атмосферу маленькой итальянской деревни середины XX века.

Энцо Бьянки осмысляет привитое ему в раннем детстве отношение к пище как к дару и как к символу объединения людей:
 
[…] еда – это то, о чем заботятся, о чем нужно “проявлять заботу”, потому что именно от вкушения пищи, от стола получают уроки и поучения, а не только утешения. Столу присущи (точнее, было присуще) великое наставничество, хотя сегодня, к сожалению, для многих еда стала топливом, а стол – доставкой для поставляемого продукта. Едят где угодно, в какое угодно время, каким угодно образом, рядом, но не “вместе” и, по возможности, в спешке… Мало кто задумывается о том, что еда, словно живая речь, служит для того, чтобы общаться, узнавать и обмениваться характерным своеобразием, поскольку выражает таким образом своеобразие той или иной страны и ее культуры […].
 
Вслед за своими земляками, жителями местечка Монфератта, Энцо Бьянки видит в простых вещах широкий смысл и пытается поделиться им. И пусть даже описываемое никогда не будет до конца понятно тому, кто не знаком с итальянской деревней: оно наверняка пробудит стертую память о собственных предках и давно забытые смыслы, заключенные в простых вещах.

Мифологизированное повествование "Хлеба вчерашнего дня", основанное на ветхозаветных заповедях "исполняй свой долг", "не преувеличивай", "не расстраивайся", "не смешивай вещи", полно безграничной любви. А к ней добавляется щепотка иронии, благодаря которой автору, в целом, удается избежать излишней и часто неизбежной в такого рода сочинениях идеализации прошлого.

Жанровая принадлежность «Хлеба вчерашнего дня» неоднозначна: описание крестьянского быта, лирические отступления автора (подчас отяжеленные риторическими вопросами), элементы проповеди, приятно разбавленные кулинарными экскурсами (к примеру, глава "Ритуал bognf càuda"). Любопытное чтиво для истинных почитателей Италии.