Итальянская версия сайта

Отражения

новые переводы

Non-fiction Умберто Эко, или интригующие истории "молодого романиста"

Литература. Авторство и роль читателя. Популяризация семиотики как науки и обсуждение проблем развития современной культурологи. Вот только некоторые из традиционных тем Умберто Эко, которые он затрагивает в своих книгах нон-фикшн, следующих принципу miscere utile dulce. Однако философия построения любого текста как хорошего детектива – будь то художественная литература или научный трактат – был присущ перу ученого-романиста далеко не всегда.
_________________________________



Умберто Эко

_________________________________

Первым трудом Эко-ученого, привлекшим к нему всеобщее академическое внимание, было "Открытое произведение" (Opera aperta, 1962; пер. А. Шурбелева, изд. Академический проект, 2004), где провозглашался новый способ восприятия художественной формы как сочетания культурных импульсов, которым с момента их возникновения свойственны открытость и семантическая непредсказуемость. Впоследствии, тем не менее, сам Эко, адепт "открытости" процесса интерпретации, уже в условиях развитого постмодернизма постарался положить конец интерпретационному беспределу, указав в "Пределах интерпретации" (I limiti dell'interpretazione, 1990) на то, что далеко не любое толкование текста является удачным и может всерьез приниматься во внимание. После "Открытого произведения" Эко продолжает свое движение в сторону теории, удачно совмещая структуралистский и семиотический подходы. Итогом данного процесса становится книга "Отсутствующая структура. Введение в семиологию" (La struttura assente, 1968; пер.: А. Погоняйло, В. Резник, изд. Петрополис, 1998), где провозглашается принцип подхода к структуре как к оперативной модели, позволяющей фиксировать случаи, в которых сообщение выражает нечто,
_________________________________


Дебютные работы Умберто Эко появились на русском языке только в начале "нулевых".

_________________________________

еще не ставшее условностью. С выходом в свет "Формы содержания" (Le forme del contenuto, 1971) и "Трактата по общей семиотике" (Trattato di semiotica generale, 1975) исследования Эко достигают кульминации теоретической формализации. И вот, в 1997 году появляется книга "Кант и утконос" (Kant e l'ornitorinco), сигнализирующая (по справедливому замечанию Дамиано Ребеккини, которому принадлежит глубокий обзор творчества Эко) об окончании периода чисто теоретических работ ученого в пользу размышлений о современной культурной жизни. Известно, что приблизительно с начала 1960-х годов Эко периодически собирает свои тексты в изящные сборники, богатые тонкими наблюдениями над наиболее значимыми явлениями культуры и современными нравами: "Лаконичный дневник" (Diario minimo, 1963), "Как написать дипломную работу" (Come si fa una tesi di laurea, 1977; пер.: Е. Костюкович, Книжный дом "Университет", 2001), "Сверхчеловек толпы" (Il superuomo di massa, 1976), "C периферии империи" (Dalla periferia dell'impero, 1977), "Заметки на полях "Имени розы"" (Postille al Nome della rosa, 1983; пер.: Е. Костюкович, Symposium, 2005), "Семь лет желания" (Sette anni di desiderio, 1983), "О зеркалах и другие эссе" (Sugli specchi e altri saggi, 1985), "Шесть прогулок в литературных лесах" (Six Walks in the Fictional Woods, 1994; пер. с ит.: А. Глебовская, Symposium, 2002), "Между ложью и иронией" (Tra menzogna e ironia, 1998), "Пять эссе на темы этики" (Cinque scritti morali, 1997; пер.: Е. Костюкович, Symposium, 2000), "Картонки Минервы. Заметки на спичечных коробках" (La bustina di Minerva, 2000; пер.: М. Визель, А. Миролюбова, Symposium, 2008), "Полный назад! "Горячие войны" и популизм в СМИ" (A passo di gambero. Guerre calde e populismo mediatico, 2006; пер.: Е. Костюкович, ЭКСМО, 2007). В этот ряд встраивается и книга "О литературе" (Sulla letteratura, 2002), которая состоит из 18 эссе, посвященных различным аспектам современного литературоведения. Условно с этого момента сочинениями Эко движет идея о том, что любая научная книга обязана быть приключенческой, этаким отчетом о поисках очередного Святого Грааля (см. "Откровения молодого романиста", стр. 18).
 
Энциклопедичность Умберто Эко, писателя и ученого, пожалуй, не имеет себе равных в наши дни. Ведь именно ему принадлежат: "Поэтика Джеймса Джойса" (Le poetiche di Joyce, 1965; пер.: А. Коваль, Symposium, 2006), одна из первых итальянских монографий о Джойсе; "Поиски совершенного языка в европейской культуре" (La ricerca della lingua perfetta nella cultura europea, 1993; пер.: А. Миролюбова, изд. Александрия, 2007), где на материале европейского барокко, популярной литературы XIX века и авангардных поэтик XX столетия проводится анализ создания "универсального языка" западной цивилизации; "История иллюзий. Легендарные места, земли, страны" (Storia delle terre e dei luoghi leggendari; пер.; А. Сабашникова, А. Голубцова, Н. Самохвалова, М. Морозова; изд. СЛОВО/SLOVO 2013) – энциклопедия топонимов-мифов из литературы, в существование которых мы продолжаем верить, как в Атлантиду.
 
Особого внимания заслуживают роскошные подарочные издания научно-популярных "Истории красоты" (La storia della bellezza, 2004, второй автор – Джироламо де Микеле; пер.: А. Сабашникова, изд. СЛОВО/SLOVO, 2005 и 2013) о формировании эстетического вкуса, где, как и "Волшебном пламени царицы Лоаны" (Misteriosa fiamma della regina Loana, 2004; пер.: Е. Костюкович, СЛОВО/SLOVO, 2008), читателю предлагается проделать увлекательный путешествие от текстов к образам, в ходе которого реконструируются модели красоты западной цивилизации, начиная с античности и заканчивая XX веком, а также освещающей тему безобразного в изобразительном и писательском искусствах "Истории уродства" (La storia della bruttezza, 2007; пер.: А. Сабашникова, И. Макаров, Е. Кассирова, М. Сокольская, СЛОВО/SLOVO, 2007 и 2013).
 
Квинтэссенцию теоретических положений представляет книга "Откровения молодого романиста" (Confessions of a Young Novelist, 2011; пер. с английского: А. Климин, АСТ, Corpus, 2013). Новый интеллектуальный бестселлер являет собой цикл из четырех увлекательных и очевидно ориентированных на "широкую" аудиторию гарвардских лекций "молодого романиста" и маститого семиолога, облеченных в обманчиво "популярную" форму (ранее уже выходили и другие лекции, прочитанные Эко в Гарварде и посвященные сугубо литературной проблематике, – "Шесть прогулок в литературных лесах" [пер. – А. Глебовская, Symposium, 2002]).
_________________________________


"Откровения молодого романиста" Умберто Эко вышли на русском языке в издательстве Corpus в 2013 г.

_________________________________

Своим названием книга обязана тому, что первый роман Эко – "Имя розы" – увидел свет только в 1980 году (а родился Эко в 1932), потому ее автора действительно в определенном смысле можно считать молодым (и многообещающим) писателем. С мнимой небрежностью интеллектуала в своих "Откровения" Эко (как обычно) забрасывает читателя "интертекстуальной иронией", "латентным метанарративным обращением", "интенциональным объектом", "полисиндетоном" и пр., впрочем, старательно и "доступно" поясняя суть употребляемых терминов. Герои Джойса, к примеру, здесь соседствуют с Шерлоком Холмсом. Вот оно, "двойное кодирование", теперь уже как манера научного изложения (а как же иначе, ведь Эко – те только великий знаток Средневековья, но еще и специалист по массовой культуре).
 
Не вдаваясь в подробный пересказ содержания "Откровений" (все эти идеи уже были неоднократно высказаны в работах разных лет), остановимся вот на какой мысли, которая будет иметь самое непосредственное отношение к переводам "нарративных" трудов позднего Эко: как объяснить разницу "художественностью" и "нехудожественностью" литературы?
 
Я никогда не понимал, почему тексты Гомера принято считать художественными, а тексты Платона  нет. Почему стихи плохого поэта называют художественной литературой, а статьи хорошего ученого таковою не являются (стр. 11) <...> Представьте, что вы  библиотекарь, который задался целью убрать все так называемые “художественные” тексты в помещение А, а все так называемые “научные” тексты в помещение Б. Положите ли вы эссе Эйнштейна рядом с письмами Эдисона к спонсорам, а "О, Сюзанна" рядом с "Гамлетом"? ("Откровения молодого романиста", стр. 11, 12-13).
 
Разобраться в этой разнице не помогает ни подлежащая передаче "своими словами" с сохранением смысловой нагрузки "достоверность" (Но хотя перевод романов и стихов — занятие, безусловно, тяжелейшее <...> смею утверждать, что переводной Толстой гораздо ближе к оригиналу, чем любой английский перевод Хайдеггера или Лакана. Что, Лакан “художественнее” Сервантеса? // "Откровения молодого романиста", стр. 12); ни – тем более – социальная значимость (Трактаты Галилея, несомненно, имели огромное философское и научное значение, но в итальянских школах их по сей день изучают как образцовые примеры художественной литературы, шедевры стиля // "Откровения молодого романиста", стр. 12-13). Так как же переводить самого профессора Умберто Эко? Вопрос этот, разумеется, становится особенно актуальным, когда речь заходит о «нарративном» периоде ученого: понятно, что в работе с "Отсутствующей структурой" требуется, прежде всего, академическая строгость и точность – ровно то, чего недостает русскому переводу книги (пер.: А. Погоняйло, В. Резник, изд. "Петрополис"), который сражает (во-первых) своей затемняющей смысл стилистической корявостью, и (во-вторых) полной неразберихой с библиографическими ссылками (достаточно сказать, что работы, например, Романа Якобсона или Ролана Барта приводятся по итальянским (sic!) изданиям).
 
Взгляды самого Эко на перевод достаточно ясно выражены в замечательно переведенной на русский книге "Сказать почти то же самое. Опыты о переводе" (Dire quasi la stessa cosa, 2003; пер.: А. Коваль, изд. Symposium, 2006). Несмотря на заявленный отказ от общетеоретической систематизации перевода, Эко в своем анализе демонстрирует прекрасную осведомленность с положениями современного переводоведения. В частности, для доказательства тезиса о том, что перевод говорит почти то же самое и для определения границ этого почти, Эко прибегает к ключевому в теории перевода понятию "эффект текста", предлагая стремиться к воссозданию впечатлений, аналогичных тем, которые провоцирует текст-источник, – как на уровне семантики, синтаксиса, стилистики и метрики, так и в плане эмоционального воздействия. Данный постулат ведет к другой дилемме: до какой степени ради передачи "эффекта текста" позволено изменять его денотат? В данном случае в игру вступает пресловутая "верность оригиналу", стремление к которой при неверном уравнении
_________________________________


Одна из ключевых книг Умберто Эко полностью посвящена проблемам перевода.

_________________________________

"формальное соответствие=верность" наносит вред понятию "качество" переводного текста. И на этот раз Эко заявляет, что абсолютных правил не существует: необходимо всякий раз искать решение, стараясь при этом не подвергать опасности уровни смысла, непосредственно располагающиеся над уровнем измененной лингвистической структуры. В том, что касается общей проблемы ориентированности переводов на источник (source oriented) или на читателя (reader oriented), Эко полагает необходимым постоянный выбор то одной, то другой из двух стратегий. В частности, он останавливается на случаях "архаизации/модернизации" и "остранения/адаптации" текста, анализируя многочисленные примеры переводов осовремененных (немецкая "Библия" Лютера), архаизированных (недавние итальянские переводы "Книги Экклезиаста", воссоздающие "ностальгию по оригиналу") и остраняющих ("Тифон" Конрада, выполненный Андре Жидом, который нарочито буквально переводит английские идиоматические выражения). Примером же "архаизирующей ассимиляции» служит замена латыни на церковно-славянский в переводе на русский "Имени розы" (пер. Е. Костюкович).
 
Так как же все-таки переводить "нарративного" ученого Умберто Эко, который благодаря безошибочной интуиции в отборе и подаче стилистических характеристик – будь то трактат по семиотике или эссе, летопись современных нравов или научно-популярный очерк – с равной эффективностью воздействует на читателя? Рецепта нет. Но можно попробовать переводить факты искусства и факты науки на их взаимные языки (Э. Уильсон), чтобы – по словам самого Эко – договаривающиеся стороны выходили из процесса перевода с чувством взаимного удовлетворения, помня золотое правило: всем обладать невозможно.