Итальянская версия сайта

Джулиано Санторо

Пешком по Калабрии

Сортировать

[]

Александр Юсупов

Пешая прогулка по самому загадочному региону Италии

[Giuliano Santoro. Su due piedi. Camminando per un mese attraverso la Calabria. S. Mannelli: Rubettino, 2012. 170 p.]

_________________________________

Перед началом путешествия (план: за месяц пройти пешком всю Калабрию) автор книги, журналист Джулиано Санторо дает себе установку избегать общих мест, а именно: не упоминать о тарантелле, о знаменитых разбойниках с большой дороги и о песнях Рино Гаэтано. Решение игнорировать фольклор автоматически означает, что разговор пойдет об актуальном; в частности, о деятельности местной оргпреступности (‘ndrangheta) и о скандальном деле о захоронении токсичных отходов, которые при попустительстве местных властей сливались в море или закатывались под внушительный слой бетона. Тем не менее, «прогулка» по Калабрии, вызывающая любопытство именно благодаря нестандартной по современным меркам форме путешествия (в предисловии, написанном известным писателем Ву Мингом-2, одним из участников коллектива «Авторов без имени», сказано: «Путешествующий на поезде может наблюдать только три стены дома; четвертая, не выходящая на путь следования, всегда будет скрыта от его взгляда»), вовсе не связана с поиском горячего материала, появлением в ненужное время в ненужном месте с вопросом: «А что это вы тут делаете?»; надо думать, что Роберто Савьяно, приди ему в голову идея пройтись пешком по Неаполю, направил бы свои усилия на другие цели. Джулиано Санторо – не провокатор, а наблюдатель. Видно, что с местностью он хоть и на короткой ноге (сам стиль пешего путешествия в определенном роде к этому обязывает), но все же не на «ты», как Тициано Скарпа со своей Венецией или Франко Арминио, автор книг Vento forte tra Lacedonia e Candela (Laterza, 2008) и Terracarne (Mondadori, 2011), с южноитальянскими городками. Журналистский подход к делу не позволяет ему «пропустить» местность через себя; эстетика физического покорения Калабрии, как кажется, вызывает у него больший интерес, нежели попытка духовного исследования. Таким образом, форма путевых заметок оказывается стилистической обработкой попытки автора – в полном соответствии с его профессией – взять у Калабрии интервью, но даже по прочтении книги лицо собеседника не обретает четких черт: различные образы – неожиданно встретившаяся в дебрях Калабрии девушка со славянским акцентом, бродячие торговцы, революционный политик (в 70-е в городке Вербикаро мэром был избран представитель непарламентской леворадикальной партии La Lotta Continua, это единственный случай на всю Италию), пастух в пирсинге и татуировках, владелец гостиницы, украсивший свой кабинет портретом Муссолини, и классические, вполне «фольклорные» старики – оказываются не более чем масками, диалог с каждой из которых едва ли состоялся бы без должной работы читательского воображения. Четвертая стена дома, в созерцании которой заключается претензия Санторо на эксклюзивность, выстроена из фактов новейшей итальянской истории, преподносимых читателю в виде комментариев автора, его друзей, попутчиков и проводников; надо думать, она попадет в поле зрения всех, а не только пеших путешественников по Калабрии, знакомых с ключевыми событиями, произошедшими на Апеннинах в ходе последних десятилетий; критические граффити о политике и политиках подчас более различимы на ней, чем ремарки об увиденном непосредственно во время калабрийской авантюры.

От подобных книг ожидаешь, что едва ступив на заповедную территорию, автор окажется в другом измерении, где действуют другие правила и, наоборот, не действуют базовые принципы и технологии; однако, все оказывается значительно интереснее. Здесь работает интернет и телефонная связь; присутствуют все атрибуты цивилизованного туризма, включая аккуратные гостиницы и рестораны (туризм – основная доходная статья региона: к 2 млн местных жителей в летние месяцы добавляется втрое больше приезжих); друзья автора, узнавшие о его предприятии, с легкостью присоединяются к нему и охотно показывают окрестности; этапы маршрута корректируются по Google. Maps; ежевечерне автор отправляет отчеты для интернет-блога и местной газеты; наконец, все местечки, которые автор решил посетить пешком, вполне достижимы с помощью различных видов транспорта (пешее путешествие, таким образом, является не более чем художественным приемом, добровольным мученичеством, обращенным в «приключение» и призванным, вызвав любопытство читателя, добавить колорита в порой чересчур монотонный и не богатый на подробности рассказ). Таким образом, все новое здесь работает. Интересно другое: с таким же успехом здесь работает и все старое. Эта уже набившая оскомину патриархальность (жители больших городов употребили бы здесь слово «отсталость») вполне действенна: так, для предупреждения жителей о природных катаклизмах применяется звон колоколов – надо думать, этот способ оповещения эффективнее, чем тот, что практиковался в Крымске (накануне наводнения там пустили бегущую строку по телевидению и якобы рассылали смс). Вполне в духе психологии «затерянного мира», калабрийцы особенно не протестуют против, скажем, сливания отходов в море – но со всем рвением участвуют в организации праздничных процессий, сложные атрибуты для которых – к примеру, древки факелов для процессии накануне «инфьораты», цветочного празднества в честь Святой Богородицы – доставляются из труднодоступных горных районов. Мало кто беспокоится по поводу загрязнения окружающей среды или незаконной застройки, однако после вспышки эпидемии холеры в начале прошлого столетия разъяренное население учиняет самосуд над мэром города; тут же распускается зловещий слух, что все было подстроено специально; в расстановке приоритетов, определенно, ощущается что-то родное. Такие места крайне интересны с точки зрения социальной археологии: в образовавшейся здесь «вечной мерзлоте» остаются не только обычаи, но и живые клетки Истории, по которым можно восстановить многое из того, что считается «безвозвратно утерянным». В данном случае, тратить усилия на поиски «настоящей Италии» бессмысленно; в этих местах, по которым из века в век проносились паломники и завоеватели, где скрывались еретики, а море считалось источником постоянной угрозы (Калабрия – «остров без моря» – блестящее выражение хорватского писателя Предрага Матвеевича), ее нет и никогда не было. Уместнее искать здесь историко-географическую «вещь в себе», сиамский симбиоз прошлого и настоящего, которым отличается любая местность, подпадающая в современном мире под определение «провинция»; иную точку зрения на глобализацию, прогресс и иные проблемы «большого мира», которые как раз и проецируются – иногда по воле автора, иногда по воле обстоятельств – на эту самую «четвертую стену» История о «двойных городах» – когда рядом с древним поселением, оказавшимся под угрозой природных катаклизмов, строится еще одно, с иголочки, под тем же названием; местные жители часто живут на два дома – в этом контексте становится яркой метафорой перехода из прошлого в настоящее через Реку Времени – задачи, вполне достойной для региона, расположенного на самой подошве итальянского сапога.

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий