Итальянская версия сайта

Энцо Сичилиано

Жизнь Пазолини

Сортировать

[]

Александр Юсупов

Биография гения и дневник его эпохи

[Энцо Сичилиано. Жизнь Пазолини (Vita di Pasolini). Перевод Ирины Соболевой. СПб.: Лимбус Пресс, ООО «Издательство К. Тублина», 2012. 715 стр.]

Русское издание книги "Жизнь Пазолини" стоит особняком среди событий итальянской переводной литературы; перед нами – объемное (700 стр.) пошаговое исследование биографии и творчества одного из величайших гениев Италии – поэта, писателя, критика, кинорежиссера (именно в такой последовательности раскрывались грани его таланта), ценителя итальянской культуры как таковой и главного провокатора этой же самой культуры образца 50-70-х гг. ; главного исследователя, наблюдателя и испытателя человеческой природы. Книга, изданная в Италии в 2005 г., по сей день считается главным трудом на тему, обозначенную в ее названии, чему во многом способствует фигура автора:  писатель и литературный критик Энцо Сичилиано (1931-2006) лично знал Пазолини, много писал о нем, был вхож в образованный им круг римской интеллектуальной элиты, участвовал (в роли апостола Петра) в его фильме "Евангелие от Матфея", являлся секретарем редакции журнала Nuovi Argomenti, который Пазолини издавал вместе с Альберто Моравиа; перевод этой книги, подготовленный в прошлом году в издательстве "Лимбус-Пресс", является единственной русскоязычной биографией мастера, способной служить исчерпывающим гидом по его творчеству и помочь разобраться во многих противоречиях, которыми была окружена фигура Пазолини, как при жизни, так и после его гибели в 1975 г.

События, в соответствии с основным каноном классической биографии, излагаются в хронологическом порядке. От этого принципа автор отступает лишь однажды – во введении, посвященном обстоятельствам судебного процесса над предполагаемым убийцей Пазолини; это, безусловно, один из интереснейших моментов книги. Изучение произошедшего в 1975 г. на гидродроме в Остии, сопровожденное многочисленными цитатами из выступлений фигурантов дела, не оставляет сомнений (и так, впрочем, отсутствовавших у большинства представителей итальянского интеллектуального сообщества) в неверности выводов следствия; добавим, что после выхода на свободу тот, кого считали виновным в смерти Пазолини, дал откровенное интервью, в котором рассказал о настоящих убийцах, после совершения преступления заставивших его принять вину на себя. Загадочный уход из жизни автора "Теоремы" – не только памятник бессилию итальянского правосудия, но и важный сюжет в контексте творчества Пазолини, c учетом того, что многие детали смерти писателя, включая орудие убийства и пространство преступления – заброшенный участок земли на городской окраине – были описаны им самим в тексте La divina mimesis, изданном в 1975 г. и созданном несколькими годами ранее; еще одна, а возможно, и главная загадка дает дополнительный повод внимательно разобраться в его творческой биографии, начиная с самых истоков: детства, юности, первых шагов в литературе и первых «провокаций», которые – как сразу же стремится показать автор – вовсе не были самоцелью (даже допуская ставшую очевидной впоследствии склонность Пазолини к противоречивым заявлениям): натолкнувшись на самобытную, мощную фигуру Пазолини, итальянская общественная мораль забуксовала – и грязь из-под колес этой неповоротливой махины, приводимой в движение давно обнаружившим изъяны механизмом под названием "традиционные ценности", летела во все стороны в основном по причине внутренних неполадок. В этом ключе - если провокация, то не преднамеренная, или, точнее, являющаяся не итогом (как это происходит сейчас), а путем, порой единственным, выхода в новые философско-культурные пространства – Сичилиано трактует тему сексуальности, стоявшую Пазолини неоднократных судебных преследований, общественного остракизма и лавины обличающих рецензий; метаморфоза тела и метаморфоза духа интересны не как durtylaundry личной жизни, а как источник появления художественных образов, многие из которых остались непонятыми из-за слишком поспешной – мгновенно откликающейся на скандальность – реакции обывателя.

Таким образом, уже с первых страниц исследования – названного, напомним, «Жизнь Пазолини» - автор переключается на более широкую проблему, выходя в бескрайние просторы сюжета "художник и общество". Это влечет за собой введение в повествование новых тем: показать итальянскую культуру того времени нельзя без портретов великих деятелях того времени, а также тех, кто начинал собственный творческий путь вместе с Пазолини: Альберто Моравиа, Итало Кальвино, Бернардо Бертолуччи, Эльза Моранте, Федерико Феллини и многие другие; в то же время, передать специфику их искусства невозможно без экскурсов, повествующих об особенностях итальянского быта того времени, о роли кино, о спорах вокруг неореализма, о конфликте жизни и искусства, искусства и политики; все это – детали общей картины под названием "Италия на крутом вираже от упоительной послевоенной свободы до актуализации неофашизма и террористических войн 60-70-х"; широкого полотна, каким по сути и является книга Энцо Сичилиано. Разноплановость поднимаемых вопросов, однако, далеко не всегда идет на пользу повествованию: фигура Пазолини периодически исчезает за частоколом из эпизодов сложных внутрикультурных отношений. Для автора биографии жизнь его героя есть в первую очередь его творчество (тем более в случае Пазолини; это один из ярчайших примеров гения, искусство которого является отражением постоянного поиска и самоанализа), а рассказ о творчестве нуждается в соответствующем контексте: эту аксиому сложно оспорить, хотя подобный подход совершенно очевидно смещает фокус исследования на более общие проблемы – возможно, в ущерб каким-то более раритетным деталям, на которые мог бы рассчитывать читатель, особенно с учетом того, что автор был лично знаком с Пазолини и имел возможность наблюдать за его работой.

Все эти обстоятельства, впрочем, с лихвой компенсируются главным элементом книги Энцо Сичилиано – постоянным обращением к аутентичным текстам. Письма, статьи и поэтические произведения Пазолини являются приоритетным источником информации для исследователя; некоторые стихи приведены полностью, многие - в виде крупных фрагментов. Учитывая, что поэзия Пазолини практически не известна в России – никакой более или менее объемной антологии до сих пор не опубликовано, – этот факт мог бы стать главным козырем русского издания биографии автора "Стихов в форме розы"; однако, приходится констатировать, что перевод – по поэтической ритмике, созвучию, красоте слога и смысловому наполнению (столь кропотливо исследуемой Пазолини "уникальности") слов – едва ли соответствует оригиналу; здесь есть буквальность, но отсутствует пазолиниевская (читай: доведенная до предела) точность. Отметим, что в России были очень удачные – хоть и эпизодические – публикации некоторых поэтических текстов Пазолини: среди них – переводы, выполненные Алексеем Ткаченко-Гастевым и изданные в журнале "Интерпоэзия" в 2010 г., а также вышедший отдельной брошюрой памфлет "Компартия – молодежи" в переводе поэта Кирилла Медведева (отрывки из памфлета приведены в книге как раз с пометкой "здесь и далее перевод К. Медведева", но можно предположить, что эта оговорка касается исключительно фрагментов памфлета и не распространяется на последующие цитаты). Упущение это особенно заметно по той причине, что стихи Пазолини (и – в меньшей степени – его публицистические тексты) являются самобытным "иллюстративным" материалом к выводам автора, для которого пересказ биографических сведений напрямую связан с поиском ключей к пониманию специфики творчества Мастера – его вызовов окружающему миру – и отклика традиционной культуры.

Противоречивые моменты русского издания книги Энцо Сичилиано, очевидно, связаны со спецификой восприятия творчества Пазолини в России: здесь он известен прежде всего как режиссер, и неудивительно, что на публикацию биографии Пазолини в России в основном откликнулись любители кино; литературная критика обошла эту книгу вниманием. Исследование Сичилиано, расположенное на стыке литературоведения, кинокритики и увлекательного нон-фикшна и сопровожденное богатейшим – уникальным для России – набором цитируемых текстов – оказалось далеко за пределами всевозможных списков бестселлеров. Между тем, говорить о Пазолини в современном мире (и в Италии, и в России) очень важно – вот человек, постоянно балансировавший (как кажется наблюдателю из XXI века; его современники прямо причисляли его кто к праведникам, кто к грешникам) над бездной всеядной критики, переживший в себе эволюцию (несмотря на обстоятельства, способные пустить под откос не одну человеческую жизнь) политических и культурологических убеждений; интеллектуал, сумевший отделить от себя власть как инородное тело – и продолжавший влиять на умы, способный предложить и доказать обществу собственные оригинальные суждения; автор политических памфлетов, говоривший о неизбежном саморазрушении общества потребления, о становлении неофашизма, о подмене реальности – словом, обо всем том, с чем мы имеем дело сейчас; наконец (или, напротив, в первую очередь) – художник, сформировавший индивидуальное видение мира на основании собственных глубоко личных переживаний, нашедший способ вписать их в общекультурный контекст именно что своими словами – а не цитатами, модными в эпоху постмодернизма. Его биография, таким образом, может восприниматься как независимый арт-объект, в котором события являются неотъемлемой частью художественного действия – и наоборот. Свидетельством пристального внимания к фигуре Пазолини в Италии стал выход в прошлом году блестящей книги Эммануэле Треви Qualcosa di scritto (Roma, Ponte alle Grazie, 2012), посвященной неоконченной (и в то же время ключевой, представляющей собой сублимацию ряда важнейших идей и образов) работе Пазолини – поэме "Нефть" (Petrolio). Труд Энцо Сичилиано обязательно должен быть прочтен в том числе и как своего рода гипертекст, идеальный повод изучить жизнь Пазолини – в кавычках и без них.


Другие книги этого переводчика

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий