Итальянская версия сайта

Паоло Соррентино

Каждый по-своему прав

Сортировать

[]

Александр Юсупов

Неаполитанский «реквием по мечте»

Так уж вышло, что Земля крутится вокруг Солнца, и участи подобного вращения не дано избежать ни одному из пригретых на ее поверхности городов; Неаполь не исключение. Впрочем, кое-кому из его жителей все же хотелось бы хоть на миг оказаться в центре мироздания; с учетом всех сопутствующих факторов продолжительность этого мгновения вполне могла бы равняться длине одной звездной карьеры. Тони Пагода, alias Тони П., неаполитанский исполнитель романтического фольклора, ведет привычный образ жизни творческого человека, притягивая к себе людей самого разного достатка и толка. Тем не менее внутренняя неустроенность вкупе с тревожными симптомами потери интереса ко всему происходящему заставляют его круто изменить свою жизнь. Он уезжает в Бразилию, живет сначала у океана, а затем в небольшом городке посреди амазонских джунглей и возвращается лишь спустя двадцать лет — в совершенно другую страну, оказывающуюся в зеркале его души как две капли воды похожей на ту Италию, которую он покинул в самом конце семидесятых.

Рассказ от первого лица и отсутствие в книге других протагонистов, кроме уже упомянутого, дают основание считать эту книгу стилизацией под автобиографию, написанную с учетом всех постмодернистских канонов. Главный из них — описание не только жизни, но и смерти говорящего «я». С первых страниц читатель погружается в атмосферу безудержного перформанса. Наступает назначенный час; практически сразу, без прелюдий (стакан джин-тоника не в счет) на сцене появляется Тони Пагода со своей бандой. Атмосфера немедленно пропитывается дразнящими флюидами всего многообразия значений слова «amore»; публика хватается за сердце и носовые платки, маэстро — за трехграммовый пакетик кокаина в кармане пиджака. По щелчку пальцев искушенного солиста из-за кулис высовываются персонажи — растроганные фольклорными ритмами мафиозные боссы, затерянные на автострадах музыканты, отчаянные покорители бразильских фавел и даже Фрэнк Синатра, делящийся в приватной беседе пронзительными постнаркотическими сентенциями. Но магия первого действия вскоре исчезает; цветные картинки калейдоскопа оказываются невпопад склеенными осколками; музыкант с тонким слухом превращается в сумасшедшего звонаря, дергающего подряд за все веревки — то про презрение, то про раскаяние, то про великую любовь, то про гостеприимные полуночные туалеты. Получающаяся в итоге череда «бом-бомов» в достойной пропорции смешивается с крепкой ненормативной лексикой. Воспринять это как биографическое произведение уже не представляется возможным, как невозможно считать таковым, к примеру, откровения персонажей-«лотов» в «Супервубинде» Альдо Нове. В обоих случаях причина одна — настойчивая необходимость ощутить присутствие настоящего Автора, заставляющего персонажей говорить от первого лица не из альтруистических соображений, а для того чтобы интегрировать увиденное и пересказанное ими в собственный — Авторский — замысел.

«Каждый по-своему прав» — первая книга Паоло Соррентино, известного прежде всего своими кинематографическими работами. Прототип и практически полный тезка героя романа — неаполитанский певец Антонио (Тони) Пизапия — появляется уже в его первом полнометражном фильме «Лишний человек» (L’uomo in più, 2001). Если присмотреться, знакомые черты обнаружатся и в молчаливом постояльце швейцарского отеля из фильма «Последствия любви» (Le conseguenze dell’amore, 2004). Интригующий образ был воспринят многими критиками как модель нового «героя нашего времени», и эта точка зрения имеет право на существование, хотя бы потому что Тони Пагода, пожалуй, наиболее подробно прописанный персонаж на всем поле современной итальянской литературы. Соррентино вообще мастерски изображает действующих лиц, чувствуется рука большого художника, способного шагнуть за линию примитивного «словесного портрета» и поделиться с читателем перспективой эволюции характеров и обстоятельств, даже если для этого необходимо совершить путешествие на край света. Нечто подобное попытался сделать Фабио Воло в книге «Un posto nel mondo» (рус. перевод: Мое большое маленькое Я. М.: РИПОЛ классик, 2010), однако фантазии хватило только на то, чтобы переместить главного героя в пространстве и со всего размаха плюхнуть его (а за ним и читателя) в приторный сироп всепоглощающей любви к жизни; выглядит заманчиво для любителей сладкого, но наличие красящих элементов в данном продукте не вызывает сомнений. Соррентино делает ставку на качество и выдерживает ноту до конца, позволяя главному герою этого моноспектакля делать абсолютно все, что ему заблагорассудится — и тот не заставляет упрашивать себя дважды. Вот он, свесившись с рампы, кричит: «Пиастры!», вот, скрипуче вышагивая, веско заявляет: «По сути дела, жизнь — это крутейший агрегат для мозгопользования», а вот жестом заправского игрока в покер, познавшего вкус победы не на фешенебельных чемпионатах и турнирах, а в неаполитанских комнатах с занавешенной табачным дымом панорамой vista mare, выкладывает перед зрителем стопку ложащихся под руку карт: домохозяйки с наклонностями порнозвезд, музыканты со жгутами на предплечье, универсальные «правила съема», присыпанный белым порошком сумрачный и бесцельный быт. Это общество, потерявшее нюх: все имеет одинаковое значение, все может оказаться чем угодно, на все есть своя причина и каждый по-своему прав. Возвращаясь к разговору о герое нашего времени, можно сказать, что в каком-то смысле Тони Пагода действительно может им быть: это некий общий знаменатель современного общества, которое, отчаянно матерясь, несется на полной скорости в светлое будущее, отличающееся от прошлого только лишь тем, что в широкой продаже появились новые анальгетизирующие препараты. Авторские рассуждения не ограничены узкими рамками целевой аудитории и для вескости сдобрены крепкими сленговыми приправами прямиком с неаполитанских улиц; нужно только опрокинуть этот коктейль в себя и, подобно отведавшему змеиной крови герою Леонардо Ди Каприо в фильме «Пляж», уверенным движением поставить стакан на стол и сказать: «Джентльмены, это было замечательно».

По прочтении книги создается впечатление, что к своим сорока годам Паоло Соррентино в общем, понял о жизни все — и вместо того чтобы броситься варить очередную сыворотку, возвращающую ей смысл, предпочел ограничиться констатацией диагноза. Однако именно такой подход делает книгу «Каждый по-своему прав» — этот итальянский «Духлесс» — значительно интереснее многих обреченных стать бестселлерами сочинений на темы социального кризиса и ментального тупика. Тони П., «собачье сердце», дитя интеллигентских представлений о всеобщей и неограниченной свободе личности, надежно привитый от самобаллотирования на пост «героя», не ставит целью найти «правду-матку» на дне огромного водоема под названием «бытие», а целиком сосредотачивается на собственных ощущениях от погружения. Не исключено, что пленка из сцепленных друг с другом противоречий не позволит проникнуть в суть даже на полмиллиметра; но столь же вероятно, что сам этот с виду грозный резервуар в действительности окажется лишь только по щиколотку.

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий