Итальянская версия сайта

Публикации

Сортировать

[]

Александр Тышецкий

В поисках рода и племени, или изобразительная литература

режим чтения

В заключительный день выставки Non/Fiction-2018 на «Итальянском проспекте» состоится встреча с Томмазо Пинчо, одним из наиболее самобытных авторов современной Италии. Мы изучили его тексты и интервью и собрали здесь все самое интересное.

1. Псевдоним

Согласно распространенной легенде, в пользу которой высказывается и Википедия, «Томмазо Пинчо» есть не что иное как перекроенное на итальянский лад имя Томаса Пинчона - одного из ведущих американских писателей-постмодернистов. Славу Пинчону принесли романы «Выкрикивается лот 49» (1966)  и «Радуга тяготения» (1973; набрал большинство голосов при выборе победителя Пулитцеровской премии-1974, но решение жюри было отменено учредительным советом из-за «аморальности и нечитабельности» романа; Пулитцеровскую премию в том году в итоге не получил никто). В биографии Пинчона до сих пор больше вымысла, чем реальных фактов; достаточно упомянуть лишь о том, что последние достоверные фотографии писателя были сделаны в середине прошлого века. Персонаж по имени Томмазо Пинчо появляется в дебютном романе итальянского автора - «M.» (1999);  Сам он в одном из интервью утверждает, что стиль Пинчона ему не близок, а псевдоним - сочетание имени Сан Томмазо и названия одного из римских холмов, Пинчо; детские воспоминания. В литературном плане между ними, действительно, мало общего; разве что сильный заряд кинематографичности, отличающий «Радугу тяготения» и присутствующий практически во всех текстах и графических новеллах Томмазо Пинчо; ну и названия первых романов: «V.» (вышел в 1962-м, в год появления Пинчо на свет) и «М.», соответственно.

2. Искусство

Томмазо Пинчо получил классическое художественное образование и готовился посвятить жизнь живописи - но в двадцать пять неожиданно для себя понял, что больших вершин в этом деле не достигнет. Сложный период исканий завершился решением бросить карьеру художника. Впрочем, знания не пропали даром: Пинчо решил не создавать искусство, а продавать его - и вскоре после смены курса нашел работу в частной художественной галерее. Ощущал он себя, по его собственным словам, не иначе как «торговцем в храме» - но овладел в итоге множеством полезных pr-приемов. Литературный стиль Пинчо выдает видение художника; ключевые сцены всегда прописываются с особым вниманием к свету, палитре, оттенкам. Пинчо - большой мастер графических новелл, и комиксы Pulp Roma читаются интереснее традиционного книжного текста. Гимны искусству можно отыскать практически в любом тексте Пинчо; один из самых пронзительных - в первом эссе книги «Отель ноль звезд» (Hotel a zero stelle, 2011), несколько страниц которого посвящены картине Эдварда Хоппера «Полуночники»; конец 1941 года, еще витает в воздухе пепел Перл Харбора, Гитлер грозится стереть Вашингтон и Нью-Йорк с лица Земли - а в музее в самом центре Грант-Парка на всеобщее обозрение выставлена картина Хоппера, изображение витрины ночного бара и нескольких задержавшихся допоздна посетителей - которая станет настолько знаменита, что ее репродукциями будут увешаны все общежития Америки. Чем же объяснить ее магическое притяжение? - Никакой магии, - заявляет Пинчо. - Она нравится мне по очень простой причине: Я хотел, я мог быть её автором». Сложный вопрос авторства как сопричастности эмоциям, эпохе, духу времени - и одновременно ощущение собственной маргинальности - роднит произведения Пинчо с целым пластом американской литературы, берущим основы от романов Керуака, стихов Аллена Гинзберга, проходящей через тексты Дэвида Фостера Уоллеса и музыкальную культуру 80-х, когда глубоко личные переживания окончательно превратились в мейнстрим. 

3. Кобейн

В начале был цвет: серый. По ощущениям писателя, для которого слова суть оттенки, девяностые были временем доминирования этого цвета. Подходящая фактура нашлась в Абердине, штат Вашингтон - одном из наиболее дождливых мест в мире. Изучение биографии Курта Кобейна, родившегося в этих краях в 1967 г., вылилось в роман «Потустороняя любовь» (Un amore dell’altro mondo, 2002), главный герой которого по имени Гомер Алиенсон случайно знакомится с еще безвестным основателем и вокалистом «Нирваны» и до последних дней остается его другом, собеседником и, порой, спутником в наркотических трипах в поисках той самой любви - которую в конце концов один из них отправляется искать на том свете. Проникновенный рассказ о потерянном поколении, ушедшем в закат XX века, мог и должен был выйти за пределы «Нирваны» - но, судя по рецензиям, имя Курта Кобейна и двадцать лет спустя работало исправно. На самом деле, Пинчо вовсе не фанат «Нирваны», хотя и был на их концерте в римском клубе «Пипер» еще до того, как группа стала мегапопулярной. В «Потусторонней любви» проявился важный для Пинчо подход к пониманию времени через диалог с одним из его героев; впоследствии он вернется к этой идее в очерках об искусстве и в книге «Отель ноль звезд».

Издание романа «Потусторонняя любовь» с потретом юного Курта Кобейна на обложке

4. Рим

Курт Кобейн мог покончить с собой в Риме - меньше чем за месяц до удавшегося самоубийства он принял смертельную дозу таблеток во время европейского турне «Нирваны». Трагедии не случилось исключительно благодаря расторопности Кортни Лав, доставившей его в римскую клинику, и помощников группы, позаботившихся о том, чтобы на некоторое время сохранить анонимность пациента. Спустя много лет Пинчо, глядя на покрытые туманом римские улицы из окна той самой комнаты римского отеля Эксельсиор, придумает Pulp Roma - обширный путеводитель по детективному Риму, с которым непременно нужно ознакомиться, если ваши интересы в Вечном городе простираются дальше открыточных видов. «Рим - место, глухое к чувствам, непроницаемое для письма - а порой и коварно враждебное к нему»; примерно с этих слов, подтверждаемых цитатой из Достоевского - «во-первых, здесь жарко, во-вторых, я всего лишь на неделю в таком месте, как Рим; как можно писать на этой неделе - в Риме?» - начинается первая глава этой книги, где рассказывается о желании написать «римский роман» и о постепенном преобладании оттенков «нуар» в изначальном замысле. Рим для Пинчо - не город, а место энергии, «какое-угодно-пространство», о котором писал Паскаль Оже; его сингулярность - в вечности, трактуемой автором в том числе и в кармическом смысле: в романе «Cinacittà» (2008), который правильнее всего было бы перевести как «Китай-город», говорится о Риме после римлян: из-за глобального потепления и массового исхода местных жителей в направлении северных территорий, в Риме остаются одни мигранты; Вечный город как филиал Поднебесной - или история после истории; фантасмагория, воспринятая затем в первой новелле Pulp Roma, действие которой происходит в содержащемся и населенном китайцами римском доходном доме. Такое «свойское» обращение с городом под силу только «местному» - или тому, кто, подобно Пазолини, стал римлянином по велению сердца.

5. «Panorama»

Umanità fatta paesaggio - «Человечество как пейзаж». Вид (биологический), ставший видом (из окна). История Оттавио Тонди - римского Обломова, всеядного читателя и - в силу этой страсти - абсолютной «белой вороны», в итоге оказывающегося в пространстве социальной сети «Панорама», своим антибуржуазным пафосом вполне могла бы понравиться создателю «Великой красоты» Паоло Соррентино. Здесь, в сущности, нет, соглашаются даже поклонники, ничего нового - и при этом книга проговаривает старые метафоры новым языком, она крепко сбита и написана настолько стильно, что понравилась и читателям, и критикам, сделав своего автора обладателем премии Sinbad (одной из главных наград в области независимого книгоиздания) в 2015 году.

Фрагмент обложки романа «Панорама»

6. Караваджо

Последняя (крайняя) книга Томмазо Пинчо называется Il dono di saper vivere - и сложно устоять перед искушением не увидеть здесь одну отсылку к идеям 90-х и к восприятию смерти как, говоря словами Пазолини, «попытке освободиться от самого себя». На самом деле, все гораздо сложнее; в этом тексте все «окна» Пинчо, наконец, выстроились в единое здание. По сюжету, герой романа, отказавшийся от мечты стать художником и занявшийся - не слишком успешно - продажей офисной техники, в попытках найти покупателя оказывается в картинной галерее, где ему неожиданно предлагают работу. Дела, однако, идут ни шатко ни валко, но новый сотрудник склонен объяснять отсутствие посетителей мистическими аферами гения места: когда-то именно на той римской улице убил человека живописец Караваджо. Стараясь обернуть эту деталь истории в свою пользу, главный герой выдумывает истории-«приманки», обыгрывающие миф Караваджо и способные заставить раскошелиться внезапно забредших клиентов. Спустя много лет сочинитель сам оказывается под следствием; меряя шагами тюремную камеру, он возвращается мыслями к Караваджо, который, подобно ему, тоже был лишен «умения жить». Хождение по ограниченному пространству, круговые объезды, сказал бы критик Лев Данилкин, по срезанной колючей проволоке собственной биографии - наверное, лучший образчик литературного мокьюментари, сплава выдумки и нон-фикшн. Сам Томмазо Пинчо называет такое литературное творчество близким к безумию; это ролевая игра и моноспектакль, в котором актер, уже накопивший изрядный жизненный и литературный опыт, дает «личную» ноту в каждой строчке - и при этом умудряется не смазать грим и после спектакля преспокойно выйти, минуя толпы фанатов, через главный вход. «Умение жить» - это состояние, противоположное маргинальности, территории густого одиночества, бодлеровской «Камчатки» - но разве не по причине влечения к этим далеким землям читатель и раскрывает книги - лучшие путеводители по миру, которого нет? Если в качестве конечного пункта в литературный поисковик вбит именно этот адрес, то книги Томмазо Пинчо - «остановка на маршруте», без которой никак не обойтись.

На главной странице: фрагмент графической новеллы Pulp Roma

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий