Итальянская версия сайта

Публикации

Сортировать

[]
Паоло Нори:

Паоло Нори: "Эволюция итальянского языка требует новых переводов русской классики"

Интервью: Александр Юсупов

А.Ю. Среди Ваших последних работ – участие в создании книги "Настоящее", литературного дневника 2011 г., написанного вами в соавторстве с тремя другими известными авторами. Что для вас означает опыт фиксирования событий и размышлений над ними в режиме реального времени?

П.Н.: Мне кажется, что я как раз и занимаюсь этим с самого начала моей писательской деятельности – то есть с 1996 г. В процессе написания сборника "Настоящее" необычным для меня был скорее факт создания книги не в одиночку, как обычно, а бок о бок с другими тремя авторами, что, с одной стороны, упрощало работу, а с другой – повышало градус риска.

Очевидная особенность настоящего времени – его ассиметричность: все события оцениваются по сугубо персональной шкале ценностей наблюдателя, что может поставить под сомнение многое из того, что кажется очевидным. Или в этом и заключается интерес – сломать застывшие формы и сложившиеся иерархии?

Вопрос создания и слома выстроенных иерархий – очень любопытная тема для размышления. Михаил Бахтин в своем известном труде "Слово в романе" писал о том, что язык поэзии – главного литературного жанра придворной среды – развивается в русле центростремительных сил языкового развития, которые питают единый официальный язык, представляющий собой совершенный образец чистоты и стиля; роман же, по Бахтину, создается по воле центробежных тенденций, на помостах уличных артистов, в атмосфере городской ярмарки, где преобладает широкий спектр языковых регистров с сильной примесью шутовской культуры, отсылками к многообразию диалектов и наречий – там нет какого-то языкового "центра", в этой игре на равных правах участвуют язык поэтов, язык монахов, язык рыцарей, здесь все языки – суть маски, и создаваемое многоголосье вследствие этого лишено "особых примет". Как мне кажется, то обстоятельство, что автор романа ставит под сомнение застывшие формы и ценностные иерархии, дает значительно меньше поводов для удивления, нежели факт обратного.

"Записки из подполья" Ф.М.Достоевского в переводе Паоло Нори (изд-во Voland, 2012)

Вы много переводите с русского языка. В прошлом декабре ваш перевод "Мертвых душ" Гоголя был отмечен международной премией "Россия-Италия". Недавно в издательстве Voland вышли "Записки из подполья" Достоевского. Почему вы считаете необходимым издавать новые переводы (в вашем случае, их было бы правильно назвать авторскими) классических – и уже переведенных – произведений?

Есть немало превосходных итальянских переводов русских классиков, проблема в другом – большинство из них вышло в годы войны или в первые послевоенные десятилетия. В тех пор итальянский язык очень изменился – мне кажется, значительно больше, чем, скажем, русский язык с XIX века до наших дней. Именно поэтому мне кажется важным снова браться за перевод Пушкина, Гоголя, Достоевского, Толстого, Лермонтова, Тургенева, Гончарова, Лескова, Сологуба и многих других. Я думаю, что перед теми, кто готов этим заняться, лежит огромное пространство для деятельности – если, конечно, в будущем никуда не исчезнут издательства, готовые тратить деньги и время на подобные предприятия. 

В 2004 г. в издательстве Feltrinelli вышел один из наиболее известных романов Паоло Нори "Панчетта" (Pancetta), составленный из двух сюжетов – выдуманных приключений двух провинциалов в Петербурге начала XX века и развернутых комментариев о творчестве Велимира Хлебникова.

Известно выражение Хармса: "Стихи надо писать так, что если бросить стихотворение в окно, то стекло разобьется". Вы согласны с подобной точкой зрения – или считаете, что окна можно разбивать или открывать иным способом, скажем, с помощью предлагаемой читателю постоянной рефлексии? Так работают многие авторы современности – фигурально выражаясь, оставляя за читателем дело произнесения последнего слова.

Мне в этой связи хотелось бы привести одно высказывание Виктора Шкловского – в работе "Искусство как прием", 1917-го года издания, он писал, что искусство существует для того, чтобы "ощутить" предметы – "сделать камень каменным". Вспоминается также фраза Мандельштама из "Разговора о Данте": "Произнося солнце, мы совершаем как бы огромное путешествие, к которому настолько привыкли, что едем во сне". И далее: "Поэзия тем и отличается от автоматической речи, что будит нас и встряхивает на середине слова. Тогда оно оказывается гораздо длиннее, чем мы думали, и мы припоминаем, что говорить – значит всегда находиться в дороге."

Поговорим о детской и подростковой литературе. Российскому читателю (учитывая огромное количество примеров, когда писатели работали и для взрослых, и для детей) этот жанр представляется бесконечным полем литературных экспериментов, где писатель может дать волю собственной творческой фантазии. Не это ли стало причиной вашего авторского интереса к подобной литературе?

Нет, я начал писать в этом жанре, потому что меня попросили это сделать. Первый опыт мне понравился, думаю, что если получится, напишу еще что-нибудь подобное. Честно сказать, я не разделяю мнения о том, что писателю может быть тесно в рамках «взрослой» литературы – в этой области тоже можно вволю экспериментировать с языком, стилем, тематикой.

Не знаю, приглашали ли вас участвовать в проекте Save the Story издательства Feltrinelli – в рамках этой программы вышел ряд классических произведений в пересказе современных писателей. Скажем, там был издан "Нос" Н.В.Гоголя в пересказе Андреа Камиллери. А какое произведение хотелось бы пересказать – и, если следовать логике авторов проекта, спасти – вам?

Я не участвовал в этом проекте и думаю, что при всем уважении к Андреа Камиллери и к издательству Feltrinelli, некоторым произведениям, среди которых, несомненно, и "Нос" Николая Гоголя, вполне под силам спастись самостоятельно. Этим сочинениям, несомненно, уготована значительно более продолжительная жизнь, чем тем вещам, которые создаю я.

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий