Итальянская версия сайта

Публикации

Сортировать

[]

Тициано Скарпа: «Наблюдать за новорожденным – значит проверять реальность собственного существования»

режим чтения

Вопросы: Александр Юсупов

В романе «Фундаментальные вещи» вы обращаетесь к теме детства уже не впервые, достаточно вспомнить Ваш предыдущий роман Stabat Mater о музыкально одаренной сироте из венецианского детского приюта. Чем именно интересен для Вас этот период жизни?

«Фундаментальные вещи» – роман о первых неделях жизни, о том времени, когда человеческое тело еще не приобщено к какой-либо цивилизации. Это ключевой этап детства – до того, как будет произнесено первое слово, до того, как контакты с другими людьми выйдут на первый план и начнут навязывать определенную манеру поведения. Новорожденный дышит, кричит, сосет молоко, спонтанно оправляется: эти действия совершает его тело, все первобытные основы человеческого бытия присутствуют здесь в подчеркнуто «телесной» оболочке. Наблюдать за новорожденным, отождествлять себя с ним – упражнение духа, помогающее проверить реальность человеческого существования как такового.

Герой романа рассуждает о «фундаментальных вещах», понимание которых поможет сохранить хорошие отношения между ним и его сыном, когда тот станет совершеннолетним. Существуют ли такие «вещи» принципы, устои, идеалы на самом деле?

Очевидно, что в данном случае можно говорить скорее о самообмане главного героя, чем о благом порыве с его стороны. Первую часть книги – собственно дневник Леонардо – следует рассматривать не с сюжетной, а с нарративной точки зрения. В итоге отец маленького Марио будет «наказан» фактами, действительность поставит под сомнение его намерения. В первой части книги Леонардо признается в своих страхах, связанных с возможными противоречиями в отношениях с повзрослевшим сыном. Он считает вполне вероятным, что его сын, когда ему исполнится 14 лет, будет относиться с недоверием к тому, что он пытается ему внушить; это нормальный настрой, свойственный всем подросткам. Он начинает готовиться заранее, так сказать, берет себе 14 лет форы и составляет некий конспект собственных мыслей и переживаний, чтобы лучше подготовиться к грядущему бунту со стороны собственного сына; сделать так, чтобы тот питал к нему чувство любви даже в том возрасте, когда в отношениях с родителями преобладает как раз нелюбовь. Но затем происходит резкий поворот сюжета, как будто в определенный момент история, рассказываемая в книге, задает главному герою вопрос: «Что дальше? Ты хотел быть примерным отцом, который без обиняков рассказывает сыну все как есть, но как ты поступишь, если выяснится, что ты можешь его потерять? Как сумеешь превратить дневниковые проповеди в реальные поступки?»

В тексте романа есть немало метафор, описывающих взаимосвязь между прошлым, настоящим и будущим. Каковы отношения между поколениями «отцов» и «детей» в современной Италии? Играет ли литература какую-либо роль в этих отношениях?

Чтобы не быть голословным, приведу пример из личного опыта. В подростковом возрасте я понял, что взрослые часто прибегали к замалчиванию или просто ко лжи – возможно, из лучших побуждений, стремясь оградить меня и моих сверстников от шокового воздействия действительности. Причем этот подход распространялся как на темы деликатные или трагические, так и на любые проявления мысли и чувства, идейные порывы, высшие духовные категории – то есть на все, о чем сложно было говорить свободно, без стеснения. Есть такое известное, хоть и чрезвычайно избитое высказывание, звучит оно примерно так: «Рок-н-ролл спас мне жизнь». По-моему, первым это сказал Вим Вендерс, потом уже фраза стала девизом целого поколения. В моем случае место рок-н-ролла заняла литература: не скажу, что речь шла именно о «спасении», но о помощи совершенно точно: начиная с четырнадцатилетнего возраста все эти «фундаментальные вещи», то есть знания о жизни, я черпал из стихов и романов. В них я нашел то, о чем молчали взрослые: добро и зло, красоту и уродство, подвиг и подлость, мелочность характеров и широту души.

В предисловии романа сказано, что все совпадения имен случайны; тем не менеее, выбор имени главного героя Леонардо Скарпа кажется вполне осознанным; как и то обстоятельство, что его лучшего друга зовут Тициано. Что значит эта книга лично для Вас, есть ли у сюжета автобиографическая линия?

Имена Леонардо и Тициано случайны, если подбирать им прецеденты в реальной жизни: они не соотносятся с реальными людьми, не отсылают к каким-либо событиям или явлениям. С другой стороны, очевидно, тот факт, что одного из героев зовут Скарпа, а другого Тициано, не случаен: ни главный герой, ни его друг не являются моими отражениями, но в каждый из них – в каком-то смысле мой alter ego. Я, если можно так выразиться, раздвоился между ними, мои мысли присутствуют в высказываниях их обоих. Но только мысли – потому что история, конечно, выдумана: ее автобиографичность заканчивается на том, что Леонардо и Тициано своими характерами в чем-то напоминают меня.

  • Комментарии [0]

    Оставить комментарий